puffinus: (Default)
В последние дни, после смерти Евтушенко, часто вспоминали его стихотворение "Танки идут по Праге". А ведь там есть такие строки:

Боже мой, как это гнусно!
Боже — какое паденье!
Танки по Яну Гусу,
Пушкину и Петефи.


Насчёт Петефи и тем более Яна Гуса у меня вопросов нет, а вот Пушкин... Он, автор "Клеветников России", как раз вполне мог бы одобрить русские танки в Праге. Во всяком случае, подавление польского восстания он не то что одобрял, а прямо призывал к нему. Причём делал это и в официальной печати (те же "Клеветники" и "Бородинская годовщина"), и в частной переписке с Вяземским. Какой-то народ стал возбухать против России? Да к ногтю его, и все дела.

Вот крымское и донбасское паскудство Пушкин вряд ли поддержал бы. Он всё же был дворянин, имел какое-никакое представление о чести. В открытую покорить другой народ военной силой, а потом удерживать его в повиновении - это одно дело. Но прикрываться фальшивым волеизъявлением этого народа, а уж тем более стрелять из-за спин женщин и детей... В наиболее аристократических салонах это не модно.

puffinus: (Сантанджело)
У Честертона есть любопытное эссе: "Хорошие сюжеты, испорченные великими писателями ". Жаль, что здесь автор не затронул русскую литературу - а то "Евгению Онегину" тут было бы самое место.

Пушкин испортил сюжет тем своим главным пороком, который почему-то всегда ставят ему в заслугу - то есть  добротой. Отнесись он к своему Онегину с чуть меньшей симпатией, и получилась бы не то что великолепная - гениальная сатира. Причём такая, которая и посейчас не утратила бы актуальности. Она, собственно, и так получилась, но чтобы её разглядеть, нужно внимательно присмотреться, да ещё желательно взять в помощники Дмитрия нашего Писарева.

Что такое, в сущности, Онегин? Это русский, который имеет возможность (в силу своего общественного положения) и желание приобщиться к европейской культуре.

Отрядом книг уставил полку,
Читал, читал, а всё без толку:
Там скука, там обман иль бред;
В том совести, в том смысла нет;
На всех различные вериги;
И устарела старина,
И старым бредит новизна.
Как женщин, он оставил книги,
И полку, с пыльной их семьей,
Задернул траурной тафтой.


Всю ли полку? Ан нет, не всю.

Хотя мы знаем, что Евгений
Издавна чтенье разлюбил,
Однако ж несколько творений
Он из опалы исключил:
Певца Гяура и Жуана
Да с ним еще два-три романа,
В которых отразился век
И современный человек
Изображен довольно верно
С его безнравственной душой,
Себялюбивой и сухой,
Мечтанью преданной безмерно,
С его озлобленным умом,
Кипящим в действии пустом.


Лорд Байрон (а он на тот момент - и самый передовой, и самый модный западный автор), стало быть - исключение. Его Онегин не просто уважает, но принимается изо всех сил косплеить романтических байроновских героев. Чем и пленяет не только Татьяну (это-то ладно - провинциальные барышни в смысле романтизма всегда были неприхотливы), но и самого Пушкина, и читателей.

А ведь кроме косплея, в Онегине ничего и нет. Уж на что Татьяна не тянет на Нобелевскую премию, но и до неё это дошло:

Что ж он? Ужели подражанье,
Ничтожный призрак, иль еще
Москвич в Гарольдовом плаще,
Чужих причуд истолкованье,
Слов модных полный лексикон?..

Уж не пародия ли он?

Писарев
со страшной силой прав. Будь Пушкин беспристрастен к своему герою, ему следовало бы спросить: а на каком основании ты, мил человек, презираешь толпу? Выбери по своему желанию самого ничтожного из светских пошляков и ответь: чем ты лучше него? Тем, что пресмыкаешься перед умирающим дядей в надежде на наследство? Или тем, что убиваешь на дуэли друга - поскольку иначе светское общество (на которое ты, по идее, смотришь как на говно) будет над тобой насмехаться?

Ах, да: ты живёшь и мыслишь, и потому не можешь в душе не презирать людей. Вот только какое отношение твои мысли (если предположить, что они есть и они в самом деле твои) имеют к твоим поступкам в реальной жизни? В чём они проявляются-то, а? Например, презираешь ты свет - ну так имей мужество высказать ему это в лицо.

И это явление, судя по всему, намного пережило Пушкина. Усвоил человек (или, скорее, не усвоил даже, а научился имитировать) что-то из западных веяний - и уже на этом основании смотрит на прочих свысока. Хотя в его действительной жизни эти идеи ну никак не проявляются.

Извините, если кого обидел.
puffinus: (Default)
 
У нас на Руси со времён Пушкина принято считать: поэзия - это одно, а политическая публицистика - совсем даже другое. Если поэт снисходит до второго - значит, он изменяет своему призванию жреца Аполлона, фи. Правда, Маяковский пытался поломать эту традицию - но увы.

Так вот вам один из высочайших образцов мировой поэзии. И одновременно - в чистом виде политический памфлет.

Многабукаф, поэтому кладу под кат )


Похоже, эта гнусная, тухлая традиция, запирающая поэзию в башне из слоновой кости - и в самом деле чисто русская. Что ж, тем хуже для русских вообще и меня как русского в частности.
puffinus: (Default)

Что ж, придётся продолжать пушкиносрач - народу он оказался по сердцу. Итак...

Мы, лефтиши, редко спорим между собой - в основном у нас единство взглядов. Я с коллегой Якобинцем спорю ещё реже. Но это именно тот случай, когда не возразить нельзя. Вот что он пишет:

Окажется, что протест против социальной несправедливости уже не является волшебной палочкой, превращающей косноязычное нытье в великое произведение. И поэт в России станет не больше, чем поэтом. И как только это произойдет - за одного условного будущего Пушкина будут давать сотню условных будущих Некрасовых и вагон толстоевских в придачу, но не найдется дурака, согласившегося на такую сделку.

Давайте задумаемся. Что это значит - поэт, который не больше, чем поэт? По моему разумению, здесь идёт речь о таком поэте, который доставляет своим читателям чисто эстетическое удовольствие, не затрагивая мыслей. Почитал его, насладился, и пошёл дальше.

Подобный взгляд грешит недиалектическим представлением о человеке. Так рассуждать можно лишь в том случае, если ты считаешь: эмоции человека существуют сами по себе, не соприкасаясь ни с мыслями, ни с волей. Тогда да, поэт может воздействовать только на них. Но ведь в действительности это не так: человек един, но его бытие имеет много аспектов. И то же самое можно сказать и об обществе.

В ходе дискуссии кто-то (уже не помню, кто) цитировал ту фразу Пушкина из письма Вяземскому: "Поэзия должна быть глуповата". Думаю, за такие слова боксёр Байрон долго и старательно бил бы морду солнцу русской поэзии. Если следовать этому принципу, то идеальным поэтом окажется Игорь Северянин. Вот уж кто эстетически красив, но даже не глуповат, а попросту глуп. А ведь Северянин - это и есть Пушкин, доведённый до предела.

Поэзия имеет свойство воздействовать на чувства, а чувство - мимолётно. Вот сейчас я его испытываю, а через минуту - нет, оно уже сменилось другим чувством. А через две минуты я о нём даже не вспомню. Чувство может оставить след, а при удаче даже стать бессмертным, только одним способом - разбудив мысль. Великие поэты именно так и стали великими - будя мысль своих читателей через чувство.

Взгляд на поэзию, которого придерживаются Пушкин и Якобинец, бесконечно унижает её. Как проститутка призвана доставлять мужчинам сексуальное удовольствие, так и поэт призван доставлять своим читателям удовольствие эстетитческое. Больше ничего. Но ведь на самом деле это не так. Поэт живёт в обществе, среди тех мыслей, проблем и страстей, которыми живёт само общество. Он задаётся теми же вопросами и ищет на них ответы. Следовательно, чтобы стать поэтом - настоящим поэтом - необходимы две способности. Во-первых, нужно уметь уловить те токи, которые пронизывают общество, и во-вторых, уметь художественно это выразить. А красота, лишённая внутреннего содержания - не красота, а всего лишь красивость.

Настоящая поэзия может быть какой угодно, только не глуповатой. Возьмём, к примеру, произведение, которое лично я считаю абсолютным идеалом поэзии, не превзойдённым с самого XIV века - "Божественную комедию". Согласитесь, пушкинская глуповатость там и не ночевала. Тут могучая мысль соединилась и с могучим чувством, и с могучим талантом - и породила такую поэзию, которой всем остальным остаётся только восхищаться. Эту поэму не получится просто прочитать, кончить и закурить.

"Поэт - не политический публицист", - говорят защитники Пушкина. Ой ли? Перечитайте-ка знаменитую канцону Петрарки "К властителям Италии". Там такие высоты поэзии, на которые Пушкин может только смотреть с завистью. Но ведь всё, от первой строки до последней - чистая политика. В канцоне звучит та же идея, которая спустя половину тысячелетия (!) вдохновляла Гарибальди.

Думаю, культ Пушкина принёс нашему обществу немало вреда. Пушкина превозносят как образец, идеал, "наше всё"... А открываешь его книгу - и видишь одну красивую форму, без содержания. Человек (тем более - ребёнок, который только начинает приобщаться к литературе) приучается думать, что настоящая поэзия и должна быть такой. Преклоняясь перед поэтом, способным воздействовать лишь на чувства, а не на мысли, мы никогда не научимся думать. Так и будем жить одними эмоциями - о чём я уже недавно писал.
puffinus: (Default)

Тут в комментах у Хаотика задают вопрос: а кто такой это Пуффинус, чтобы оценивать Пушкина? Ах, как же я люблю эту российскую традицию: высказывать своё мнение вправе только люди великие или, по крайней мере, заслуженные. Остальным надлежит смиренно внимать.

Но раз вопрос задан, придется отвечать, кто я такой. Отвечаю: я читатель, то есть высший судья любого поэта. В конце концов, существование любого литературного произведения может быть оправдано только его чтением. И только читатель вправе решать, насколько автор достиг той цели, которую перед собой ставил.

Так вот, хочу ещё раз заметить: действительных заслуг Пушкина я нисколько не умаляю. Дать начало русскому литературному языку - это в самом деле великое свершение. Это очень много, но всё же недостаточно много.

Давайте для наглядности сравним Пушкина с его старшим современником, лордом Байроном. Согласитесь: по уровню литературного мастерства хромой англосакс, самое меньшее, не уступает Пушкину. Но велик-то Байрон вовсе не этим! Он всколыхнул умы, заставил людей по-новому взглянуть на жизнь, задал направление мыслей как минимум для целого поколения. Пушкин ничего подобного не сделал. Поэтому байронизм в литературе возможен, а пушкинизм - нет (да вы и сами чувствуете, как нелепо звучит это слово). Какими чертами мог бы обладать пушкинизм? Их нет - как нет конкретных черт у самого Пушкина.

Тут дело вот в чём. Писатель живёт не в вакууме, а в обществе, дышит одним с ним воздухом и пропускает через себя все его токи. Порой он попадает с ними в резонанс - и тогда рождаются шедевры. Но Пушкин общественной жизнью демонстративно пренебрегал. Вспомните его стихотворение "Поэт и толпа" - там это выражено предельно откровенно. Люди говорят поэту: "Мы живём неправильно, по-скотски. Но ты-то - поэт, сын Аполлона! Укажи нам на наши пороки и помоги исправиться". А наше всё, пардон за грубость, отвечает: "Срать я на вас хотел". Откуда здесь взяться резонансу?

Как замечает большинство исследователей пушкинского творчества, от Белинского до Абрама Терца, Пушкин любит всё. А это значит, что на самом деле он не любит ничего. Пушкин не холоден и не горяч - он только тёпл.

И вот такого равнодушного автора нам предлагают как идеал и эталон поэта. Ну-ну.
puffinus: (Default)
 
В контексте недавних разговоров о Пушкине, связанных с его днём рождения, суммирую некоторые свои мысли.

Должен сразу оговориться: в своей оценке этого автора я в целом согласен с Писаревым. То есть Пушкин для меня великий стилист, создатель русского литературного языка - но ничего сверх этого. Его язык выше всяких похвал - но что он этим языком говорит? Да, в принципе, ничего особенного. Болтает всякие милые пустяки про бобровые воротники, чьи-то ножки и ланиты Хариты. Пушкин, подобно своему Онегину, может прикинуться Мельмотом, космополитом, патриотом, Гарольдом, квакером, ханжой - потому что сам по себе он никто.

На мой взгляд, мало-мальски серьёзное произведение у Пушкина одно - "Медный всадник". Тут он и в самом деле затронул тему, которая была актуальна для общества в то время - и актуальна по сей день. Тот же "Евгений Онегин" - ни разу не "энциклопедия русской жизни", а просто рассказ о похождениях гламурного небыдла. Кстати, судя по всему, так оценивал это произведение и сам автор: "Пою приятеля младого и множество его причуд". Разумеется, это произведение стоит читать, но ради одного только эстетического удовольствия. Зато оно будет огромным.

Но этот пост, собственно, о другом. Он о классовой ограниченности, ярким примером которого является наше всё. И это наиболее наглядно видно на примере как раз того пушкинского произведения, о котором принято говорить, что там показана правда обеих сторон - "Капитанской дочки". 
 
Пушкин-то как раз смотрит на мир только и исключительно как дворянин. Его глаза в принципе не способны воспринимать те лучи, которые находятся за пределами дворянского диапазона. А диапазон этот не сказать чтобы очень уж широк.

Вот "правду Гринёва", то бишь дворянскую, я в "Дочке" вижу очень хорошо. Автор чувствует с ним своё родство - Гринёв с Машей вполне могли бы быть дедом и бабкой Пушкина. А вот какую-то иную правду Пушкин не то что принять - даже вообразить не способен. Поэтому выразитель альтернативной точки зрения, Пугачёв, изображён у него симпатичным и обаятельным, но вполне заурядным бандитом.
 
Вспомните тот переломный момент в повести, когда Гринёв прямо заявляет Пугачёву, что не может признать его Петром III. Казалось бы, императору Емельяну I самое время сказать: "Считаешь меня злодеем и душегубом? Напрасно. Я ведь не просто убиваю людей - я сражаюсь за <что-нибудь достойное и благородное>". Вместо этого Пугачёв спрашивает: "А разве нет удачи удалому?". Согласитесь, позиция чисто разбойничья. При следующей встрече он же рассказывает Гринёву сказку про орла и ворона - где опять-таки подаётся уголовный взгляд на жизнь. Гринёв замечает: "Жить убийством и разбоем значит по мне клевать мертвечину". И что же отвечает Пугачёв? А он молчит, как Чарли Чаплин. В реальности, созданной воображением Пушкина, он ничего ответить не может - такого ответа не может быть по определению.
 
А теперь присмотримся к взаимоотношениям этих двух персонажей. Пугачёв не просто щадит Гринёва - он пасует, даже, можно сказать, склоняется перед ним. Гринёву прощается всё, даже прямой обман (о происхождении Маши). И дело тут вовсе не в заячьем тулупчике.
 
Просто нравственный поединок между ними - заведомо неравный. За спиной Гринёва стоит дворянская честь, верность долгу, присяге, воспитанное поколениями пренебрежение к смерти. Плюс к тому - большая, но чистая любовь. Реально Гринёвы такими и были - красивыми, гордыми, благородными. И при этом владели живыми людьми, как скотом. Тот же Петруша мог бы, храня возвышенную любовь к Маше, невозбранно брюхатить дворовых девок. Они ведь не люди, они холопки. Это только позднее Карамзин сделает эпохальное открытие - что и крестьянки, оказывается, любить умеют (надо же, кто бы мог подумать).

У Гринёва, стало быть, есть всё это. У Пугачёва нет ничего, кроме разбойничьего кредо - "хоть день, да мой". Несложно угадать, за кем останется победа.
 
Всё очень просто: Пушкин дворянин, и Гринёв дворянин. Дворянство же может существовать только в рамках определённого порядка. И тот, кто на этот порядок покусился - преступник и злодей. Почему он так поступил, что подвигло его на это? Merde вопрос: погулять он решил, пограбить, хоть раз напиться живой крови. Всего и делов.
 
"Капитанская дочка", кстати, роднит Пушина с Лавкрафтом. Тут тоже видно ощущение тёмной и непонятной бездны (в роли которой выступает крестьянская Россия), в которой обитают всякие Ктулхи и Азатоты. Постичь их логику невозможно - их нужно просто бояться.
 
Разумеется, классовая ограниченность - вещь нормальная, в том числе и для писателя. Но нужно твёрдо отдавать себе в этом отчёт, читая его произведения.

Profile

puffinus: (Default)
puffinus

June 2017

S M T W T F S
    123
45678910
11 121314151617
18192021222324
25 26 27282930 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 04:46 am
Powered by Dreamwidth Studios