puffinus | (no subject)

Достойно удивления, насколько люди (даже образованные и, что ещё более редко, умные) склонны поклоняться повседневности, абсолютизировать её. И конец этой повседневности кажется им концом света.

Например, все помнят это знаменитое розановское:

С лязгом, скрипом, визгом опускается над Русской Историею железный занавес.
— Представление окончено. Публика встала.
— Пора надевать шубы и возвращаться домой. Оглянулись. Но ни шуб, ни домов не оказалось.

Занавес-то на самом деле опустился всего лишь над одним периодом в истории России (причём таким, который если и стоит вспоминать, то уж точно не с гордостью). Настоящая русская история (хоть с больших букв, хоть с маленьких) тогда только-только начиналась (что в дореволюционной России может сравниться с успехами, достигнутыми после 1917 года?). Но для Розанова это конец. Привычное кончилось, а то, что будет после - это уже кагбэ не Россия. Где вальсы Шуберта? Где, я вас внимательно спрашиваю, хруст французской булки?

Люди в самом деле не понимают, что общество подобно змее: ему нужно время от времени менять кожу. Жить - значит меняться, а неизменно только мёртвое.

Вот и сегодня многие люди, даже и левых убеждений, воспринимают всё, что может способствовать крушению нынешнего порядка, как угрозу самой жизни (не чьей-то конкретно, а жизни вообще). Кончится привычное - кончится жизнь, и придётся вздыхать: "Погибла Россия...".

А эта Россия и должна погибнуть. Чтобы на смену ей пришло что-то новое, лучшее.