Уильяму Оккаму посвящается

[puffinus]

 
Разинкин пишет о приморских партизанах вот что:

Приморские партизаны - это чеченцы. Как их нарисовал Альфред Кох. Тот же анархизм (государство - враг, с ним надо бороться), кодекс воинской чести (вшестером, почти без оружия против сотен хорошо вооруженных врагов), фундаментализм (ненависть к быдлу, погрязшему в грехе - пьянство, наркомания, половая жизнь до брака). И жестокость. Ребята хвастаются, как они зарезали пьяного спящего милиционера, который лично им ничего плохого не сделал. Я им не сочувствую...

А вот мнение Голышева:

Мученическая смерть - вольная и бесполезная – обладает страшной притягательной силой. Вопреки здравому смыслу, помимо сознания, прямиком в сердце. Там, где мелькает что-то хоть чуть-чуть похожее на Голгофу, воздух уплотняется – хоть ножом режь. Вот и «партизанский ролик» - такой же сгусток. С огнём играют те, кто нам его показал. Ведь в «так называемой империи» много русских мальчиков. Всё еще слишком много.

На мой взгляд, всё гораздо проще. Лично я, смотря этот ролик, увидел просто-напросто гордых людей. Или, если взглянуть с обратной стороны - людей, которые устали унижаться.

У нас ведь на Руси традиционно привычна иерархия - а значит, и унижение. Гордость тут не в чести. Нет, гордиться своей великой державой, родным колхозом, или тем, что наши сыграли вничью с Мозамбиком - это на здоровье, это только приветствуется.

Иное дело - личная гордость, самоуважение. Это как-то не по-русски, это неканонiчно. Уж на что Пушкин был горд, а и тот терпел от царя обращение на "ты".

Живёшь в России - значит, привыкай унижаться. И одновременно унижать. Диалектика, блджад.

А те приморские парни унижаться не захотели. Решили, что лучше умереть, чем жить, пресмыкаясь перед каждым ублюдком  в мундире.

Ну, сказал ей на „ты“, эка важность. Я же по-отечески! У меня внучка ее возраста! А она мне, старому человеку, генерал-адъютанту, пощечину – при охране, при заключенных! За это мерзавке по закону десять лет каторги следовало! А я велел только посечь и хода делу не давать. Не до полусмерти пороть, как после в газетках писали, а влепить десяток горячих, в полсилы! И не тюремщики секли, а надзирательница. Кто ж знал, что эта полоумная Иванцова руки на себя наложит? Ведь не дворянских кровей, мещаночка обыкновенная, а такие нежности!

Вот и те приморцы - вряд ли дворянских корней. И многие наверняка не понимают: чего это они не захотели жрать дерьмо? Вот мы жрём, и ничего.

Вообще, на мой взгляд, многие вещи гораздо проще, чем кажутся.