Верона ждёт

[puffinus]

Раз уж бог любит троицу, то выкладываю сюда третью часть моей писанины. Она хронологически не следует прямо за первыми двумя - я собирался позднее описать венчание Ромео и Джульетты. Так или иначе, отдаю этот текст на ваш суд.

Особое напоминание о нашем уговоре для ksh52. Ваше право вето остаётся в силе. Если вы сейчас мне скажете "не стоит" - значит, не стоит.

Извините, ваш текст я пока дочитать не успел, выскажусь позднее.

Сцена четвёртая

Освещена левая сторона сцены – и снова это фасад палаццо Каппеллетти. На балконе, обняв друг друга, стоят Ромео и Джульетта.

Джульетта. Тебе пора идти, уже светает. Вот-вот проснутся мои родные, они не должны видеть тебя здесь. Иди, Ромео, муж мой.

Ромео. Джульетта, моя жена… Как прекрасно звучат эти слова. Погоди, а ведь если ты моя жена – так и все Каппеллетти теперь моя родня? И я не должен драться с ними? (Смеётся).

Джульетта. Ты ни с кем не должен драться! (Целует Ромео). Ты теперь принадлежишь мне, и поэтому не смей собой рисковать! Если с тобой что-то случится, я не смогу это пережить. Но всё же хорошо, что сегодня ты меня послушал и захватил с собой меч. Береги себя!

Ромео (целует её). Да с кем мне драться, Джульетта? Я ведь люблю тебя – а значит, люблю весь мир! Я хочу, чтобы все люди были счастливы, как счастливы мы с тобой!  Даже если я встречу на улице твоего двоюродного брата Теобальдо – я и ему, как велит Евангелие, подставлю вторую щёку!

Джульетта (целует его). Беги, супруг мой! Пора! И приходи ко мне снова, как только сможешь!

Ромео спускается с балкона. Джульетта уходит к себе в комнату.

Входят Теобальдо, Гульельмо и несколько молодых дворян – сторонников Каппеллетти. Видно, что все они изрядно подшофе.

Теобальдо. А славно мы сегодня погуляли, друзья! Вроде бы не пропустили ни одной таверны, ни одной девки и ни одной драки!

Дружный хохот.

Теобальдо замечает Ромео, и это на несколько секунд вводит его в замешательство.

Теобальдо. Хотя нет. Похоже, одну драку я чуть было не пропустил, и притом самую важную. Гляньте-ка сюда, друзья! Или мои глаза мне лгут, или это – Ромео Монтекки!

Ромео. Да, это я. Хорошей тебе ночи, Теобальдо. Или сейчас уже будет уместнее пожелать доброго утра?

Теобальдо. Ни ночь, ни утро не будут добрыми, пока мы с тобой не поговорим так, как пристало мужчинам и дворянам! Тебе хватает наглости разгуливать по ночам здесь, возле палаццо нашей семьи?

Ромео. Разве я этим кого-то оскорбил? Разве между нашими семьями не заключён мир? Поверь, Теобальдо, я тебе не враг. Не пришло ли нам время пожать друг другу руки? (Протягивает руку).

Теобальдо. Оскорбил? Ты оскорбляешь меня сейчас – допустив, что я могу пожать руку Монтекки!

Гульельмо (кладёт руку на локоть Теобальдо). Брат, успокойся. Ты же видишь: он ссоры не ищет. Почему бы нам не разойтись мирно?

Теобальдо (стряхивает руку Гульельмо). То, что Монтекки расхаживает ночью у родового гнезда Каппеллетти – это, по-твоему, не причина для боя? Хватит уже болтать языками из плоти. У нас есть и другие языки – стальные!

Ромео. Теобальдо, сколько лет было нам с тобой, когда мы в первый раз подрались? Шесть? Семь? А ведь ты меня перед этим ничем не обидел, да и я тебя, помнится, тоже. Но мне с пелёнок внушали, что любой Каппеллетти – это враг, и его всегда нужно бить. И тебе, конечно, то же самое говорили о Монтекки. С тех пор мы оба повзрослели. Так, может быть, пора и поумнеть? Если наши деды и прадеды убивали друг друга – это ещё не значит, что и мы должны делать то же самое. Кому-то нужно остановиться, и почему бы это не сделать нам?

Теобальдо (презрительно). Ты всегда был мерзавцем, а теперь стал ещё и трусом?

Ромео. Тому, у кого за спиной стоят друзья, легко винить в трусости того, чью спину не прикрывает никто.

Теобальдо. Никому не вмешиваться! Он – мой! Кто встанет между нами – тот мой враг, а вы знаете, как я поступаю с врагами!

Ромео (примирительно). Ты хорошо повеселился этой ночью – но, мне кажется, слишком хорошо. И сейчас говоришь не ты – это говорит хмель в тебе. Послушай, ступай домой и отдохни. А если завтра ты повторишь свой вызов на трезвую голову – обещаю, я приму его.

Теобальдо (хищно улыбаясь). Что я слышу, Монтекки! Ты назвал меня пьяницей? За такое оскорбление полагается отвечать! (Выхватывает меч). Защищайся!

Ромео также обнажает меч. Сражаются. Ромео убивает Теобальдо.

Ромео (выставив перед собой меч, грозно). Кто-то ещё хочет?

Все отступают. Ромео, размахивая мечом и пятясь спиной, уходит со сцены. Гульельмо бросается к телу Теобальдо.

Гульельмо (бледен и трезв). Как же так? Мы ведь просто пили и веселились. Потом Бальдо стал задирать этого Монтекки… И вот он мёртв. Только что мой брат был, а теперь его нет.

Первый дворянин. Ромео не мог далеко уйти! Сейчас мы его догоним и отомстим за твоего брата!

Гульельмо. Нет! Мы за него отомстим, но по-другому. Сейчас мы пойдём ко дворцу подесты и обвиним этого мерзавца в смерти Теобальдо.

Второй дворянин. Но в чём мы можем обвинить Ромео? Прости, Гульельмо, но твой брат первым начал драку. На Ромео нет вины.

Гульельмо. А кто знает об этом? Кто вообще видел всё, кроме нас? Всё будет так, как мы с вами расскажем. Что помешает нам сказать, что зачинщиком драки был Ромео Монтекки?

Второй дворянин. А как же правда?

Гульельмо. Мой брат мёртв, а кто-то смеет говорить о правде? Да ещё  такой, которая на руку Монтекки? Один из них убил одного из нас, вот что важно. Убил, нарушив мир. То, что поможет его покарать – то и есть правда, а всё остальное – ложь. Итак, я вас спрашиваю: вы готовы заявить, что ссору начал Ромео?

Дворяне, один за другим, неуверенно кивают.

Тогда не медлим! А ты, Коррадо, беги к нашим и тоже зови их на площадь. Пусть там будет как можно больше народу!

Первый дворянин входит в палаццо Каппеллетти.

Второй дворянин (указывая на тело Теобальдо). А как быть с…

Гульельмо. Отнесём ко дворцу. Пускай все видят, на какие злодейства способны Монтекки! Идём. А по пути я научу, что нужно говорить перед синьором Бартоломео.

Уходят, унося тело Теобальдо.

Освещается правая половина сцены, представляющая площадь перед дворцом подесты. Слева стоят многочисленные сторонники Каппеллетти во главе с Антонио, Гульельмо и Коррадо. Перед ними на самом виду лежит окровавленный труп Теобальдо. Справа – сторонники Монтекки, возглавляемые Стефано. Ромео блистает своим отсутствием.

Антонио (громко). Правосудия! Мы требуем правосудия!

Сторонники Каппеллетти поднимают громкий шум.

Антонио. Где твой сын, Стефано? Где он прячется? Пусть он выйдет, посмотрит людям в глаза и расскажет, что делал прошлой ночью!

Стефано (холодно). Я уже послал за Ромео. Вскоре он придёт сюда, и,  я уверен, ответит на любые вопросы. Видишь ли, есть такие люди – и Монтекки из их числа – которые всегда готовы отчитаться в своих поступках, поскольку никогда не совершают такого, чего нужно стыдиться. Впрочем, тебе этого не понять.

Антонио. Я всегда подозревал, что Монтекки не стыдятся убийств. Но что они настолько откровенно в этом признаются, слышу впервые.

На крыльцо дворца выходит Бартоломео.

Бартоломео. Что случилось, граждане Вероны? Зачем вы здесь собрались?

Антонио. Правосудия, синьор Бартоломео! Мой племянник, отважный Теобальдо, был найден убитым около нашего дворца! Неужели столь дерзкое злодеяние останется безнаказанным?

Бартоломео. Поверьте, не останется. Я прикажу расследовать это дело со всем должным тщанием, найду убийцу и покараю его.

Антонио. Искать убийцу излишне, мой синьор – он уже известен. Это Ромео ди Стефано Монтекки!

Шум в толпе с обеих сторон.

Стефано. И ты можешь это доказать?

Антонио. Могу и докажу! У меня есть свидетели: мой сын Коррадо, мой племянник Гульельмо и другие достойные молодые люди. Они видели всё от начала до конца!

Бартоломео. Они видели, как Ромео убивает Теобальдо – и не пришли на помощь своему родичу?

Гульельмо (выступает вперёд). Синьор Бартоломео, дело было так. Мы с Теобальдо и друзьями возвращались с… словом, этой ночью мы себе позволили немного повеселиться. Это ведь не считается пороком?

Бартоломео. Продолжайте.

Гульельмо. Когда мы уже подходили к палаццо Каппеллетти, вдруг появился Ромео. Он принялся осыпать Теобальдо оскорблениями и вызывать его на бой. Мой брат пытался его урезонить, напоминая, что между нашими семьями заключён мир, и что вы, мой синьор, своим указом запретили в Вероне поединки. Но Ромео и слышать ничего не хотел.

Стефано. Итак, мой сын, идя один по ночной улице, встретил подгулявшую компанию и стал задирать её главаря?

Гульельмо. Я и сам удивляюсь, синьор Стефано, но всё было именно так. В конце концов он напал на моего брата. Благородный Теобальдо запретил нам вмешиваться в бой, считая недостойным сражаться многим против одного. Он дрался, как лев, но был убит рукой Ромео. Затем тот скрылся. Вот и всё.

Бартоломео. И все другие свидетели готовы подтвердить этот рассказ?

Коррадо и другие дворяне кивают.

Антонио. Значит, Ромео Монтекки нарушил договор о мире, напал на моего племянника и убил его. Он должен быть казнён!

Бартоломео. Для меня в этом деле ещё много неясного. Я намерен провести расследование, а затем состоится суд.

Антонио. Что же тут расследовать? Виновник уже известен!

Бартоломео. Простите, но я не могу обезглавить человека лишь потому, что вы этого требуете. Кроме того, при всём уважении к вашей семье, пока что была выслушана только одна сторона.

Антонио. Значит, вот каковы нынче порядки в Вероне? Закон защищает одних только гибеллинов? Гвельфов теперь можно убивать безнаказанно? Что ж, если так – нас защитят наши мечи!

Среди сторонников Каппеллетти поднимается шум. Бартоломео молча смотрит на Антонио, пока шум не стихает, а Антонио не опускает взгляд.

Бартоломео (негромко, чеканя каждое слово). Вы мне угрожаете, синьор Антонио? Я вас верно понял?

Антонио (поняв, что хватил через край). Вовсе нет, мой синьор. ВАМ я и не думал угрожать (яростный взгляд в сторону Стефано). Я всего лишь желаю, чтобы ваш суд был справедлив и беспристрастен, чтобы он осудил и покарал действительного преступника.

Бартоломео. Об это вы можете не беспокоиться. Как подеста я имею право судить любого гражданина Вероны. И сейчас я намерен воспользоваться этим правом, чтобы напомнить: законы нашей республики одинаковы для всех, для гвельфов и для гибеллинов, для простых и для знатных. Никто не может их нарушать – но никто и не может быть осуждён без веских улик.

Антонио. Синьор Бартоломео, да какие ещё улики вам нужны? Разве вы видите на этой площади Ромео Монтекки? Разве его отсутствие – не признание вины? Не сомневаюсь, что сейчас он уже гонит коня куда-нибудь в Мантую или в Феррару, а то ещё и подальше. У этих Монтекки повсюду есть родственники и друзья. Но разве это ставит их выше закона?

Входит Ромео.

Антонио. Вот он, убийца!

Ромео. Убийца?! С каких пор поединок считается убийством?

Антонио (удовлетворённо). Ах, значит, поединок всё же был…

Бартоломео. Антонио Каппеллетти погорячился – впрочем, его стоит извинить, ведь он только что потерял любимого племянника. Речь идёт не об убийстве, а именно о недозволенном поединке. Значит, вы с Теобальдо действительно дрались? И это – несмотря на мой запрет?

Ромео. Поверьте, синьор Бартоломео, я помнил о вашем запрете на поединки, и всячески старался решить дело миром. Но Теобальдо напал на меня, и мне пришлось защищаться. Печальный результат этого вы видите перед собой.

Бартоломео. У вас есть доказательства, что всё было именно так?

Стефано. А могло ли всё быть иначе?

Ромео. Есть свидетели случившегося, и сейчас они стоят здесь. Правда, это скорее друзья Теобальдо, чем мои, но я уверен, что перед судом они скажут правду. Правда же состоит в том… (встречается взглядом с Гульельмо и осекается, поняв, в какую ловушку попал).

Бартоломео. Да, свидетели есть. Но они утверждают противоположное сказанному вами. Из их рассказа следует, что зачинщиком драки были именно вы. Я верно передаю ваши слова, синьоры?

Гульельмо и Коррадо кивают.

Ромео. Клевета!

Стефано. Вы видите, синьор Бартоломео: Каппеллетти не брезгуют даже самой подлой ложью, лишь бы опорочить имя нашего рода. Прошу вас, встаньте на защиту нашей чести – или нам придётся сделать это самим! (Демонстративно кладёт руку на меч).

Бартоломео. Немедленно прекратить! Благородные господа, прежде чем выйти к вам, я распорядился увеличить в городе дозоры, и приказал им не церемониться ни с кем, кто обнажит оружие. Прошу всех иметь это в виду. (Повышает голос). В моём городе я не потерплю ни уличных побоищ, ни бессудных расправ! Каппеллетти и Монтекки, Верона устала от вашей вражды! И пока я правлю городом, здесь всё решать будет не меч, а закон!

Антонио. И вы оставите убийцу на свободе?

Бартоломео. Синьор Ромео, вы даёте мне слово чести не покидать город, пока не будет оглашён приговор, и явиться в суд по первому требованию?

Ромео. Даю слово.

Стефано одобрительно кивает.

Бартоломео. В таком случае можете пока оставаться в своём доме.

Ромео подходит к отцу, и его немедленно обступают вооружённые родственники.

Бартоломео. А сейчас покиньте площадь. О времени и месте судебного заседания вам сообщат. Я обещаю внимательно рассмотреть все обстоятельства дела и вынести справедливый приговор. Расходитесь по домам!

Уходит во дворец через дверь, из которой немедленно выходит на площадь отряд стражи. Монтекки и Каппеллетти постепенно расходятся. Освещение гаснет.

Антисцена четвёртая

Освещён уже хорошо знакомый нам стол, за которым сидят Данте и Бартоломео.

Бартоломео. Что мне было делать? Каппеллетти бушевали, требуя крови Ромео. Что хуже всего, они начали баламутить город, и все цеховые мастера горой встали за них. Эти гвельфы всегда поддерживают друг друга.

Данте. Как и гибеллины.

Бартоломео. Мне от этого было не легче. К тому же Монтекки не спешили прийти мне на помощь. Им нужна была уверенность, что я оправдаю Ромео, а как я мог его оправдать? Тогда Верона походила на охапку сухого сена, политую маслом. Достаточно было одной искры, чтобы она вспыхнула.

Данте. Мне это прекрасно знакомо. Ведь и я управлял Флоренцией, когда был приором, и мне тоже приходилось попадать в похожие ситуации.

Бартоломео. Тогда вы меня понимаете. Конечно, то, что случилось этой ночью у палаццо Каппеллетти, было мне ясно с самого начала. Я хорошо знал Ромео: это был храбрый юноша, но он никогда намеренно не искал опасностей. А вот Теобальдо… Будь у него возможность вызвать на поединок собственную тень, он бы непременно так и сделал. Но были свидетели, которые упорно твердили, что драку начал Ромео. А я так и не нашёл способ уличить их во лжи. Подтвердить же слова Ромео было некому.

Данте. И тогда вы уступили.

Бартоломео. У меня не было выбора. Требовалось успокоить город. Я должен был вынести суровый приговор, или хотя бы по видимости суровый. Ромео был осуждён на пожизненное изгнание, а самовольное возвращение в Верону для него каралось смертью. Конечно, стража получила мой негласный приказ: если он всё же вернётся – тайком, не поднимая шума, выпроводить его обратно. Я надеялся, что за год или два страсти  утихнут, а там я найду способ вернуть Ромео домой. В конце концов, Бонифаций не бессмертен. А вступление на престол нового папы – чем не повод для помилования изгнанников? К этому никто не смог бы придраться.

Данте. Не скажу, что я начал лучше понимать Ромео, но теперь мне легче представить себя на его месте. Ведь он ничем не провинился перед своим родным городом – как и я.  Однако город отверг его. Как и меня. И даже изгнали нас почти одновременно.

Бартоломео. Честно говоря, мессере Данте, именно поэтому я до недавнего времени не хотел рассказывать вам эту историю. Я знал, что она навеет вам воспоминания, и не слишком приятные.

Данте (отмахивается). Пустое. Вы думаете, если мне не напоминать, что я изгнанник, сам я об этом забуду? Горбуну было бы легче забыть о своём горбе. Но и с горбами люди живут. Так же и я стараюсь приучиться жить в изгнании.

Бартоломео. А Ромео эта наука не далась. Ведь он был вдвое моложе вас, и жизнь ещё не успела настолько его закалить. Вдобавок он любил – причём любил женщину, которая жила в том единственном городе, куда ему путь был заказан. На прощание я старался намекнуть Ромео, что для него остаётся надежда на возвращение. Но он ничего не слышал и полагал, что его жизнь кончена.

Данте. В восемнадцать лет многие считают свою жизнь конченной. Ему нужно было только немного подождать – а после вновь соединиться со своей любимой Джульеттой.

Бартоломео. Так бы всё и было, но тут вмешались обстоятельства. Увы, роль обстоятельств сыграла наша семья.

Данте. Вы имеете в виду вашего родственника Паризо, который сватался к Джульетте?

Бартоломео. Да. Тогда все мы считали их брак делом решённым. Именно это и привело историю к страшной развязке.