Наши в ментовке

 В отделении на задержанных сотрудники милиции и приехавший УБОП составили протоколы по ст. 20.2 («нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования и ст. 19.3 («неповиновение законному распоряжению сотрудника милиции») – статью, по которой предусмотрен арест до 15 суток. Вечером троих задержанных отвезли в Мещанский суд, где двоим участникам – Ринату Буркееву и Алексею Сахнину присудили 4 суток ареста, а Анастасии Удальцовой - штраф 1000 рублей. «Ко мне проявили снисхождение, так как я впервые привлекаюсь к административной ответственности и, самое главное, у меня двое маленьких детей», – заявила активистка АКМ. Мировой судья Бадальянц Н. В. над приговорами особо не задумывалась, все ходатайства (о приглашении защитника и вызове свидетелей, переносе рассмотрения дела по месту жительства и пр.) отклоняла с дружелюбной улыбкой – судя по всему, за нее уже все решили «сверху».

     Осужденные на сутки активисты ближе к ночи поехали оформляться в спецпреемник на Гиляровского, 65, остальные остались в ОВД до утра.

     Утром еще пятерых участникам акции – Максиму Фирсову, Илье Савельеву, и еще двоим активистам АКМ, присудили от 3 до 5 суток административного ареста. Пять суток, «за особую дерзость», получил Максим Фирсов, приковавший себя наручниками к ограде. Один из задержанных, который тоже провел ночь в отделении и был доставлен в суд последним, сумел сбежать из здания суда, и одну девушку отпустили из ОВД.

Шаг вправо, шаг влево...

В общем, да здравствует либеральный презик Медведев!

Оцепление у Белого дома, откуда должен выезжать Медведев, выставили только за час.  Сначала гаишники перекрыли дорогу, потом стало пусто и на тротуаре. Вдоль дороги парами неспешно прохаживаются коротко стриженые мужчины. 
Останавливаюсь, и ко мне немедленно подходит улыбчивый мужчина в бежевом пиджаке, на ходу доставая удостоверение МВД.

 - Давайте я вас через дорогу переведу. Или отойдите куда-нибудь. А то вы тут стоите как террорист.

Мужчина загораживает меня плечами от коллег и ведет к крыльцу кафе напротив Белого дома, втолковывая:

 - Здесь же все простреливается. А инаугурацию с крови начинать нельзя.  Вас убьют – а мне влетит.

На крыльце уже стоят другие «террористы» – пара замерзших итальянцев, женщина с младенцем в коляске и мужчина в костюме. Переговариваемся. Итальянцы рассматривали московские красоты, мама везла малыша на прогулку в парк у Белого дома, а мужчина вышел с бизнес-ланча, когда им сообщили, что зона простреливается.

Вскоре охранники приводят к нам еще одну «смертницу» - бабушку, которая возвращалась от подруги. Бабушка не на шутку возмущена и все пытается продемонстрировать содержимое сумочки. Кричит:

- Почему по телевизору не объявили, что из дому выходить нельзя!

Охрана в летних костюмах дрожит и пританцовывает на ветру. Женщина плотнее укутывает младенца и начинает прохаживаться туда-сюда.

 - Не дергайтесь, ради бога! – говорят ей сразу несколько голосов.

Капитан милиции перемигивается через стекло с охраной кафе и предлагает маме пройти внутрь – погреться.

 - Мы гулять вообще-то вышли, – отвечает она.

 - Выезд в 11:48. – говорит капитан. - Две минуты осталось… Потерпите немного. Черт!

Какая-то женщина медленно переходит опустевшую Краснопресненскую набережную. У нее грязные волосы и потерянный взгляд. В руках – репродукции и две объемных сумки.

 - Стоять! – кричат ей. К ней уже бегут сразу несколько милиционеров. Но женщина, видимо, напугавшись, только ускоряет шаг.

 - Ее же сейчас пристрелят, …! – кричит капитан милиции и начинает усиленно махать руками кому-то невидимому на другой стороне набережной.

Женщина между тем благополучно добирается до тротуара. К ней подскакивают мужчины, начинают что-то втолковывать, но она только медленно и печально качает головой.

За оградой Белого дома включаются мигалки. Наконец выезжает кортеж: лимузин, две машины и мотоциклисты по бокам. Спереди пристраивается машина телевизионщиков с выносной телекамерой. Стекла лимузина затонированы, и неизвестно, видит ли без пятнадцати минут президент нашу странную компанию. Кортеж медленно разворачивается и выезжает на Новый Арбат, в сторону Кремля.

"Командир" - это не фамилия

И ведь что смешнее всего в биологическом виде "путиноид обыкновенный"? Сейчас вот они исходят слюной по поводу немецкого золота американских долларов,  за которые якобы работают "несогласные", воспевают радость лизания жопы своему начальству, скандируют: "Касьянову - дачу, Лимонову - негра, Каспарову - мат!"...

Ну а представим себе такую невозможную ситуацию: "несогласные" пришли-таки к власти. Лимонов стал президентом, Каспаров премьером - или наоборот, это несущественно. Как поступит вся эта патриотическая шушваль?

Ставлю евро против рубля, что все они тут же дружно побегут предлагать свои услуги новой власти. Просто потому, что она - власть, а эта публика уже не может по-другому. Лишь бы лизать задницу, неважно чью. В крайнем случае станут оправдывать себя тем, что служат не какому-то режиму, а РОССИИ!!! Хотя последнее вряд ли - эти ребята не особо склонны к рефлексии.

Не люблю Евтушенко, но о таких ребятах он в своё время написал очень точно: "Им не важно, что власть - советская, важно, что она - власть".

Quod erat demonstrandum

 Трагическая история продолжения забастовки на РЖД. Начались репрессии против бастовавших...
Администрация ОАО “Российские железные дороги” (РЖД) приступила к репрессиям в отношении организаторов и участников забастовки, объединенных в Российский профсоюз локомотивных бригад железнодорожников (РПЛБЖ), прошедшей 28 апреля на Ярославском и Горьковском направлениях Московской железной дороги и поддержанной на Павелецком и Белорусском.

ДЕПО НАВОДНЕНЫ людьми с “большими погонами”. Около часа продолжался допрос лидера профсоюза С. Линёва в дежурной части Московско-Курского линейного отдела внутренних дел. В разговоре с пристрастием участвовал, по словам С. Линёва, транспортный прокурор. Эта деталь немаловажна. Ведь если администрация может демонстрировать свою убежденность в том, что забастовки на железнодорожном транспорте однозначно запрещены законом, и, исходя из этого, относиться к “бунтовщикам” как к заведомым преступникам, то служителю Фемиды по должности положено знать, какими существенными оговорками обставлено это законоположение. На самом деле закон запрещает лишь те забастовки, которые создают угрозу обороне страны, безопасности государства, здоровью и жизни людей. Но нарушение графика следования пригородных поездов, ставшее результатом отказа локомотивных бригад от работы, лишь с очень большой натяжкой можно квалифицировать таким образом. Машинисты потому и бастуют, что заботятся о безопасности движения. Но, по-видимому, администрация РЖД готова признать законность только таких “забастовок”, от которых ей, как говорится, ни холодно ни жарко. Что, в общем, понятно в условиях той показушной “демократии”, которую соорудили в России ельцинско-путинские прихвостни.

( Дальше... )