Однако!

Будь во веки веков проклят тот, кто заподозрит меня в малейшей симпатии к Собчачке. Желаю ему постоянных гнусных мерзостей, ежедневных мелких пакостей, всевозможнейших обломов - и долгих, долгих лет жизни.

И всё же...

По наводке fyodorrrrr.

В стране, если кто забыл, полным ходом идёт клерикализация. Государство ставит РПЦ себе на службу, де-факто превращая её в министерство духовных дел. Русские чуть ли не официально объявлены "этническими православными". Г-н Гундяев считается духовным пастырем нации, неодобрительное слово о котором чревато пахнет тюрьмой (см. "Пусси Райот").

И тут над ним так изящно публично глумятся. Почти по Хармсу.

КИРИЛЛ. Я - патриарх всея Руси!
ГРАЖДАНИН. А по-моему, ты - шут гороховый.

Как по мне, это дорогого стоит.

Цитатное

Прав был Софокл: много есть чудес на свете, человек же всех чудесней. Иначе как чудом нельзя объяснить те противоречия, что живут в нём.

Вот вам довольно известная цитата:

Таци́т велик; но Рим, описанный Таци́том,

Достоин ли пера его?

В сем Риме, некогда геройством знаменитом,

Кроме убийц и жертв не вижу ничего.

Жалеть об нем не должно:

Он стоил лютых бед несчастья своего,

Терпя, чего терпеть без подлости не можно!

А вот другая, того же автора:

Если   бы   Александр, вдохновенный    великодушною    ненавистью   к   злоупотреблениям самодержавия,  взял перо для предписания себе иных законов, кроме Божиих и совести, то истинный добродетельный гражданин российский дерзнул  бы  остановить  его  руку  и  сказать:   «Государь!   Ты преступаешь   границы  своей  власти:  наученная  долговременными бедствиями,  Россия  пред  святым  алтарем  вручила  самодержавие твоему предку и требовала, да управляет ею верховно, нераздельно. Сей завет есть основание твоей власти,  иной  не  имеешь;  можешь все,  но  не  можешь законно ограничить ее!..» 

Николая Палкина ещё не было, но Карамзин уже любовно выстраивал идеологию для него. С талантом и литературным мастерством, как он это умел. Прямо по той знаменитой пушкинской эпиграмме: необходимость самовластья и прелести кнута.

А автор - один.