Русско-английское

[puffinus]

Практически на всём протяжении 19 века русская литература (ну да - Некрасов, но не только он) писала о долготерпении русского народа.

Ну да, долготерпение было - другой вопрос, чем дело кончилось. Вот только, на мой взгляд, ничего специфически русского здесь нет. Для примера выложу здесь стихотворение одного поэта - ни разу не русского (взято отсюда).

МОЛЧАЛИВЫЙ НАРОД

     Отделывайтесь от нас кивком,
     грошом или взглядом косым,
     Но помните: мы -- английский народ,
     и мы покуда молчим.
     Богаты фермеры за морем,
     да радость у них пресна,
     Французы вольны и сыты,
     да пьют они не допьяна;
     Но нет на свете народа
     мудрей и беспомощней нас --
     Владельцев таких пустых животов,
     таких насмешливых глаз.
     Вы нам объясняетесь в любви,
     слезу пустив без труда,
     И все-таки вы не знаете нас.
     Ведь мы молчали всегда.

     Пришли французские рыцари:
     знамен сплошная стена,
     Красивые, дерзкие лица --
     мудреные имена...
     Померкла под Босвортом их звезда:
     там кровь лилась ручьем, --
     И нищий народ остался
     с нищим своим королем.

     А Королевские Слуги
     глядели хищно вокруг,
     И с каждым днем тяжелели
     кошельки Королевских Слуг.
     Они сжигали аббатства,
     прибежища вдов и калек,
     И больше негде было найти
     бродяге хлеб и ночлег.
     Пылали Божьи харчевни,
     нагих и сирых приют:
     Слуги Короны слопали все.
     Но мы смолчали и тут.

     И вот Королевские Слуги
     стали сильней Короля;
     Он долго водил их за нос,
     прикидываясь и юля.
     Но выждала время новая знать,
     монахов лишившая сил,
     И те, кто Слово Господне
     за голенищем носил, --
     Кольцо сомкнулось, и голоса
     слились в угрожающий гул;
     Мы видели только спины:
     на нас никто не взглянул.
     Король взошел на эшафот
     перед толпой зевак.
     "Свобода!" -- кто-то закричал.
     И все пошли в кабак.

     Война прошлась по миру,
     словно гигантский плуг:
     Ирландия, Франция, Новый Свет --
     все забурлило вдруг.
     И странные речи о равенстве
     звучали опять и опять,
     И сквайры заметили нас наконец
     и велели нам воевать.
     В те времена никто не смел
     с презреньем на нас смотреть:
     Холопы, подъяремный скот --
     мы доблестно шли на смерть.
     В кипящем котле Трафальгара,
     на Альбуэрских полях
     Мы кровь свою проливали
     за право остаться в цепях!
     Мы падали, и стреляли,
     и видели перед собой
     Французов, которые знали,
     за что они шли на бой;
     И тот, кто был раньше непобедим,
     пред нами не смог устоять,
     И наша свобода рухнула с ним.
     И мы смолчали опять.

     Давно закончился славный поход,
     затих канонады гром;
     А сквайры в себя прийти не могли:
     видать, повредились умом.
     К законнику стали бегать,
     цепляться за ростовщика, --
     Должно быть, при Ватерлоо
     их все же задело слегка.
     А может, тени монахов
     являлись им в эти дни,
     Когда монастырские кубки
     к губам подносили они.
     Мы знали: их время уходит,
     подобно иным временам;
     И снова земля досталась другим --
     и снова, конечно, не нам.

     Теперь у нас новые господа --
     но холоден их очаг,
     О чести и мести они не кричат
     и даже не носят шпаг.
     Воюют лишь на бумаге,
     их взгляд отрешен и сух;
     Наш стон и смех для этих людей --
     словно жужжанье мух.
     Сносить их брезгливую жалость --
     трудней, чем рабский труд.
     Под вечер они запирают дома
     и песен не поют.
 
     О новых законах, о правах
     толкуют нам опять,
     Но все не попросту -- не так,
     чтоб каждый мог понять.
     Быть может, и мы восстанем,
     и гнев наш будет страшней,
     Чем ярость мятежных французов
     и русских бунтарей;
     А может, беспечностью и гульбой
     нам выразить суждено
     Презренье Божье к властям земным --
     и мы предпочтем вино...
     Отделывайтесь от нас кивком,
     грошом или взглядом косым,
     Но помните: мы -- английский народ,
     и мы слишком долго молчим!

Что-то это мне напоминает...