(no subject)

[puffinus]

Товарищ Хаотикгуд не просто прав, а сукаправ.

Рассказывать о светлом будущем с массовыми расстрелами без эксплаутации и принуждения интересно, некоторые даже слушают, разделяют твои идеи и в общем не против такого будущего. Вот только делать они по этому поводу ничего не станут. Потому что ИХ ЭТО НЕ КАСАЕТСЯ.

У них есть конкретные, реальные проблемы - это реальность. И есть сфера кухонных размышлений - где пребывают в равном уважении "власть самодержавная и неограниченная", "власть Советам!", "западная демократия", "ДОМ-2", "Танцы на льду", "Все бабы - дуры" и прочие платоновские идеи. Эти две сферы практически не пересекаются.

Так и есть - не пересекаются. И, естественно, нужна переходная программа - которая бы пересекалась с ними обеими.

Я всё же склонен думать, что выход - это производственная демократия и борьба за неё. Ну посудите сами: если человек является наёмным работником, то царящие на его предприятии порядки не могут непосредственно не касаться его. Эрго, он кровно заинтересован в своём влиянии на эти порядки - чтобы не только он от хозяев зависел, но и хозяева от него.

Но это уже - политика. Профсоюзная борьба, сама того не желая, вторгается в эту сферу. И тут уже крайне необходимо, чтобы профсоюзы стали на этой доске не фигурой, а игроком.

Хотя, конечно, и я могу ошибаться.

Comments

[iwia.livejournal.com]

Вы статью Шапинова в №13 читали? Там и этот вопрос разбирается, со ссылкой на американского маоиста Или:

Некоторые левые политические силы верят в развитие „переходной программы“ в не революционные времена, когда они (довольно механически) изобретают ряд требований, которые (как они полагают) господствующий класс никогда не сможет выполнить. Тут работает фантазия: идея состоит в том, что вы строите широкое массовое движение вокруг этих переходных требований и возбуждаете энтузиазм людей в отношении этих требований (по существу) радикальных реформ, а затем, когда система всё более демонстрирует, что никогда их не выполнит, люди (возможно) смогут „совершить революцию“ (свергнуть государство), чтобы достичь этого ряда экономических и социальных реформ.

Такие требования переходной программы включают „30 за 40“ (то есть тридцатичасовой рабочей недели при сохранении оплаты сорокачасовой — известное требование фордовских рабочих в 1950-х — прим. переводчика) или „Рабочие места для всех“ или „Рабочие места, а не война“ и так далее… и знакомы всякому, считающему себя левым. (…)

По-моему, теория переходных программ в не революционные времена есть (довольно точное) выражение того вида экономизма, который Ленин критиковал в „Что делать?“; определенно это — политика „придачи экономической борьбе политического характера“ и (ложное) представление, что политическая борьба за такие требования „станет“ революционной. Это — теория надежды, что движения за реформу примут революционные средства. И это — теория, глубоко недооценивающая степень, в которой явно революционные и социалистические идеи должны быть борьбой за продвинутые слои населения (и в конечном счёте охватывающей их); это — теория революции, не ожидающей созревания сознательно революционных, фанатичных и прокоммунистических слоёв населения.