Европейское

[puffinus]

 
Ортега рассуждает как-то странно. Речь идёт о волнениях во Франции.

Это, как совершенно верно указано у Шильникова, шпана из иммигрантских пригородов и традиционно к ней примкнувшее охуевшее левачье. К европейской культуре, к европейскому стилю эти веселые ребята не имеют вообще никакого отношения.

С таким же успехом можно сказать: "Зачем нужно сельское хозяйство? Я вот все продукты в магазине покупаю".

Европейский стиль, привычная для нас европейская культура только потому и возможны, что там массы постоянно готовы к выступлениям, в том числе и насильственным - как только власть начинает борзеть. Кто бы ни стоял у власти в той же Франции, он всяко не горит желанием разделить судьбу гражданина Луи Капета. Наверняка и Саркози, при всей его наглости, рано или поздно пойдёт на уступки. В морду-то получать и ему неохота.

А Ортега пишет, что предпочтёт оставаться русским. Это, конечно, его право. Вот только русских власть постоянно ставит раком. С французами это получается несколько хуже.

Именно потому, что там охуевшее левачьё постоянно готово действовать.

Comments

[ex-anglares.livejournal.com]

В обсуждении этих и подобных событий более всего удивляют нелепые попытки обнаружить какую-то непосредственную связь между социальными протестами в Европе и проблемой культурной адаптации "цветной шпаны" и ислама; и представить дело так, что если ты поддерживаешь протесты против увеличения пенсионного возраста, то обязательно должен выступать и за хиджабы и мультикультурность, и наоборот - если против хиджабов, то должен быть и против социальных протестов, а иначе никак нельзя.

Причем такая точка зрения присутствует как у противников "охуевшего левачья" вроде Эль Камбио - так и у сторонников - вот тут выше в комментах кто-то вполне справедливо заметил, что надежды на возрождение европейской культуры связаны с "охуевшим левачьем", но при этом зачем-то приплел и обругал не имеющую отношения к теме поста Фаллачи, книга которой несмотря на некоторые эмоциональные перехлесты, вполне верная, честная и полезная.

[laedel.livejournal.com]

Если б левые были так же последовательно антиклерикальны, как в начале XX века, причин для такой путаницы было бы меньше.

[puffinus.livejournal.com]

Согласен. Впрочем, европейских левых и помимо этого есть за что упрекнуть - но, увы, не нам.

[puffinus.livejournal.com]

 Об этой проблеме хорошо написал Кагарлицкий:

В конце XVIII и первой половине XIX веков Европу то и дело сотрясали бунты, очень похожие на те, что развернулись во Франции 2005 года. Причем в Париже происходило это в тех же самых предместьях, на тех же самых улицах. Разница лишь в том, что автомобили не жгли, за отсутствием таковых. А силы правопорядка, не приученные ещё к гуманизму, без особых предупреждений открывали огонь по разбушевавшейся толпе. Пока модные социологи рассуждали про “исчезновение пролетариата” в западных странах, мимо их внимания благополучно прошло, что пролетариат не просто восстановился в первоначальной форме, но и заселился в те самые унылые предместья, откуда несколько поколений назад начал восхождение современный средний класс. Новый пролетариат так же бесправен, так же не имеет родины, так же не может ничего потерять, кроме собственных цепей. Значительная часть новых пролетариев хронически не имеет работы, составляя “резервную армию труда”, превращаясь в люмпенов (что тоже было типично для европейских городов середины XIX века). Масса людей, обреченных трудиться на низкооплачиваемых рабочих местах, а то и вовсе много месяцев безуспешно искать работу, прозябающих на грани нищеты, естественно не отличается ни особой лояльностью по отношению к государству, ни чрезвычайным законопослушанием. Никакая этническая и религиозная политика ничего здесь изменить не может – ни жесткая, ни либеральная. Ибо ни та, ни другая не имеет отношения к сути проблемы. Решить проблему пролетариата может только изменение общества. На французских и западноевропейских левых лежит большая доля ответственности за произошедшее. Деморализованное идеологически, дезориентированное политически, преданное своими лидерами, левое движение на протяжении 90-х годов ХХ века не сделало ничего для налаживания связи с новыми общественными низами. Европейский пролетариат тоже не сразу стал таким, каким мы его знаем по книгам и документам начала ХХ века. Этому способствовала многолетняя ежедневная и самоотверженная работа социалистических агитаторов, профсоюзных активистов, просветителей и организаторов. Благодаря этой повседневной работе формы протеста пролетариата стали не только более “цивилизованными”, но и более эффективными, а солидарность различных групп трудящихся (независимо от национальной принадлежности, квалификации и уровня зарплаты) сделалась неотъемлемым элементом пролетарской культуры. Вместо того чтобы заниматься организационной и идеологической работой среди мигрантов, левые идеологи и активисты предпочитали рассуждать о политической корректности, “мультикультурности”, толерантности и идентичности. А обнищавшим жителям парижских пригородов нужны были не идентичность с толерантностью, а хорошие рабочие места, защищенные профсоюзами. (http://www.eifgaz.ru/kagarlytsky.htm)