Своё говно не воняет

[puffinus]

 
Набижал я тут в журнал к Бланки. Потом, по ссылке от него - к Мегаславу. 

Там и там разговор идёт о войне 1812 года. Читаю и фалломорфирую.

Повсюду стоит вой: "Родина - это святое! Её нужно защищать во что бы то ни стало! А со своими проблемами мы потом разберёмся!". 

Блджад, ведь наш народ в 1917 году вроде бы поумнел - но ненадолго. Вскоре опять скатился в эту вот... родинность (не хочу марать слово "патриотизм"). И остаётся в ней до сих пор. 

Принцип у родинности простой: "Своё говно не воняет". А если и воняет, то всё же привычно, терпимо. И за него, за говно это, нужно сражаться, не щадя живота своего.

Чёрт, как же я понимаю того гюгошного гренадера:

- Они пахари. Отец был калека, он не мог работать, после того как
сеньор приказал избить его палками; так приказал его сеньор, наш сеньор; он,
сеньор, у нас добрый, велел избить отца за то, что отец подстрелил кролика,
а ведь за это полагается смерть, но сеньор наш помиловал отца, он сказал:
"Хватит с него ста палок", и мой отец с тех пор и стал калекой.
- Ну, а еще что?
- Дед мой был гугенотом. Господин кюре сослал его на галеры. Я тогда
еще совсем маленькая была.
- Дальше?
- Свекор мой контрабандой занимался - соль продавал. Король велел его
повесить.
- А твой муж чем занимался?
- Воевал.
- За кого?
- За короля.
- А еще за кого?
- Конечно, за своего сеньора.
- А еще за кого?
- Конечно, за господина кюре.
- Чтобы вас всех громом порасшибало! - вдруг заорал один из
гренадеров...
...- Молчал бы ты! Видишь, даму совсем напугал. Разве при дамах можно
чертыхаться?
- Да ведь честному человеку такие слова слушать - прямо нож в сердце,
- оправдывался гренадер, - легче на месте помереть, чем на этих самых
чудищ заморских глядеть: отца сеньор искалечил, дедушку из-за кюре сослали
на галеры, свекра король повесил, а они, дурьи башки, сражаются, устраивают
мятежи, готовы дать себя уложить ради своего сеньора, кюре и короля!

Вот и наши с вами предки тоже воевали за барина, за попа, за царя-батюшку. За своё неприкосновенное право быть выпоротыми на конюшне и поставлять девок в барский гарем. И, разумеется, платить подати. А ещё - за то, чтобы такое же (или почти такое же) блядство восторжествовало в Европе на три с лишним десятилетия.

А всё почему? Потому что говно - но своё, родное. Оно не воняет.