Пушкин и Пугачёв

[puffinus]

 
В контексте недавних разговоров о Пушкине, связанных с его днём рождения, суммирую некоторые свои мысли.

Должен сразу оговориться: в своей оценке этого автора я в целом согласен с Писаревым. То есть Пушкин для меня великий стилист, создатель русского литературного языка - но ничего сверх этого. Его язык выше всяких похвал - но что он этим языком говорит? Да, в принципе, ничего особенного. Болтает всякие милые пустяки про бобровые воротники, чьи-то ножки и ланиты Хариты. Пушкин, подобно своему Онегину, может прикинуться Мельмотом, космополитом, патриотом, Гарольдом, квакером, ханжой - потому что сам по себе он никто.

На мой взгляд, мало-мальски серьёзное произведение у Пушкина одно - "Медный всадник". Тут он и в самом деле затронул тему, которая была актуальна для общества в то время - и актуальна по сей день. Тот же "Евгений Онегин" - ни разу не "энциклопедия русской жизни", а просто рассказ о похождениях гламурного небыдла. Кстати, судя по всему, так оценивал это произведение и сам автор: "Пою приятеля младого и множество его причуд". Разумеется, это произведение стоит читать, но ради одного только эстетического удовольствия. Зато оно будет огромным.

Но этот пост, собственно, о другом. Он о классовой ограниченности, ярким примером которого является наше всё. И это наиболее наглядно видно на примере как раз того пушкинского произведения, о котором принято говорить, что там показана правда обеих сторон - "Капитанской дочки". 

 

Пушкин-то как раз смотрит на мир только и исключительно как дворянин. Его глаза в принципе не способны воспринимать те лучи, которые находятся за пределами дворянского диапазона. А диапазон этот не сказать чтобы очень уж широк.

Вот "правду Гринёва", то бишь дворянскую, я в "Дочке" вижу очень хорошо. Автор чувствует с ним своё родство - Гринёв с Машей вполне могли бы быть дедом и бабкой Пушкина. А вот какую-то иную правду Пушкин не то что принять - даже вообразить не способен. Поэтому выразитель альтернативной точки зрения, Пугачёв, изображён у него симпатичным и обаятельным, но вполне заурядным бандитом.

 

Вспомните тот переломный момент в повести, когда Гринёв прямо заявляет Пугачёву, что не может признать его Петром III. Казалось бы, императору Емельяну I самое время сказать: "Считаешь меня злодеем и душегубом? Напрасно. Я ведь не просто убиваю людей - я сражаюсь за <что-нибудь достойное и благородное>". Вместо этого Пугачёв спрашивает: "А разве нет удачи удалому?". Согласитесь, позиция чисто разбойничья. При следующей встрече он же рассказывает Гринёву сказку про орла и ворона - где опять-таки подаётся уголовный взгляд на жизнь. Гринёв замечает: "Жить убийством и разбоем значит по мне клевать мертвечину". И что же отвечает Пугачёв? А он молчит, как Чарли Чаплин. В реальности, созданной воображением Пушкина, он ничего ответить не может - такого ответа не может быть по определению.

 

А теперь присмотримся к взаимоотношениям этих двух персонажей. Пугачёв не просто щадит Гринёва - он пасует, даже, можно сказать, склоняется перед ним. Гринёву прощается всё, даже прямой обман (о происхождении Маши). И дело тут вовсе не в заячьем тулупчике.

 

Просто нравственный поединок между ними - заведомо неравный. За спиной Гринёва стоит дворянская честь, верность долгу, присяге, воспитанное поколениями пренебрежение к смерти. Плюс к тому - большая, но чистая любовь. Реально Гринёвы такими и были - красивыми, гордыми, благородными. И при этом владели живыми людьми, как скотом. Тот же Петруша мог бы, храня возвышенную любовь к Маше, невозбранно брюхатить дворовых девок. Они ведь не люди, они холопки. Это только позднее Карамзин сделает эпохальное открытие - что и крестьянки, оказывается, любить умеют (надо же, кто бы мог подумать).

У Гринёва, стало быть, есть всё это. У Пугачёва нет ничего, кроме разбойничьего кредо - "хоть день, да мой". Несложно угадать, за кем останется победа.

 

Всё очень просто: Пушкин дворянин, и Гринёв дворянин. Дворянство же может существовать только в рамках определённого порядка. И тот, кто на этот порядок покусился - преступник и злодей. Почему он так поступил, что подвигло его на это? Merde вопрос: погулять он решил, пограбить, хоть раз напиться живой крови. Всего и делов.

 

"Капитанская дочка", кстати, роднит Пушина с Лавкрафтом. Тут тоже видно ощущение тёмной и непонятной бездны (в роли которой выступает крестьянская Россия), в которой обитают всякие Ктулхи и Азатоты. Постичь их логику невозможно - их нужно просто бояться.

 

Разумеется, классовая ограниченность - вещь нормальная, в том числе и для писателя. Но нужно твёрдо отдавать себе в этом отчёт, читая его произведения.

Comments

[dsvisd.livejournal.com]

Эй! Как это "Карамзин позднее"??? "Бедная Лиза" написана в 1792-м, когда Александра Сергеевича еще в проекте не было!

[puffinus.livejournal.com]

Я-то говорю о временах, когда жил Гринёв.

[dsvisd.livejournal.com]

Насчет классовой ограниченности - в целом согласен, но тем не менее не хотите же Вы сказать, что Пугачев действовал исключительно из лучших побуждений? Я отнюдь не думаю, что он просто головорез, но все-таки тот факт, что происходил он из казаков говорит о многом... Это публика была такая... Ну думаю, с творчеством Сенкевича Вы лучше меня знакомы, хотя к нему, пожалуй, определение "классовая ограниченность" еще больше подойдет :)
Ну и вообще-то Пушкин довольно-таки серьезно изучил свой предмет перед тем, как написать эту повесть, так что Вы немного несправедливы.
Дантес, ведь, не стоил и выеденного яйца Пушкина :)

[dsvisd.livejournal.com]

ах в этом смысле... ну вообще, по-моему, то, о чем Вы говорите гораздо позже Иван Сергеич практиковал.

[puffinus.livejournal.com]

Это-то само собой. Но всё же изобразить Пугачёва обычным головорезом, не имеющим, извините за занудство, никакой позитивной программы - это...

[puffinus.livejournal.com]

Ну так Карамзин Карамзиным...

[Сергей Антонов (from livejournal.com)]

А она разве была, эта самая "позитивная программа"?

[retiredwizard.livejournal.com]

--Ну думаю, с творчеством Сенкевича Вы лучше меня знакомы, хотя к нему, пожалуй, определение "классовая ограниченность" еще больше подойдет

к писанине дуболома-патриотишки Сенкевича определение "творчество" не подходит в принципе.

[letrym.livejournal.com]

а кто говорит, что в "капитанской дочке" правда обеих сторон? по-моему, констатировать дворянскую предвзятость - дело ихнего благородия очевидности. и в дубровском то же самое и везде. пушкин безусловно был за свободу, но главного врага её видел в абсолютизме, а значит и буржуазии (аццких книготорговцах, например), а не в дворянстве.
но пушкин то ладно, любим мы его не за это. гораздо хуже, что советская культура потащилась у него в хвосте вместо того, чтобы со всем уважением преодолеть.

[dsvisd.livejournal.com]

Ну была в каком-то смысле - вольную он собирался давать в общероссийском масштабе, кажется...

[dsvisd.livejournal.com]

А на кой черт ему нужно вести душеспасительные беседы с дворянским недорослем. Выходцы из народной среды, говорят, очень проницательные люди. Этим качеством вроде как и уголовники обладают, надо отдать справедливость, при всем к ним негативном отношении. Может понял Емельян бесперспективность агитации за советскую власть среди дворянского недоросля и в то же время не захотел пришлёпнуть - такая себе примитивная гуманность - молодой еще.

[letrym.livejournal.com]

ну у кого-то из разношёрстной массы восставших точно была.
салават юлаев, кстати, был довольно просвещённым человеком.

[Сергей Антонов (from livejournal.com)]

Ну это же типичная демагогия самозванца, не более того.

[letrym.livejournal.com]

так движение не из одного самозванца состояло.

[puffinus.livejournal.com]

То-то и оно. Тут, как и в других ситуациях, главное - трезвый взгляд.

[puffinus.livejournal.com]

Чем-то же он увлёк за собой людей, тысячи их.

[puffinus.livejournal.com]

Ну, Сенкевичу-то Пушкин и сапоги чистить недостоин. "За что они нас убивают? Разве мы виноваты, что господь создал нас шляхтой, а из быдлом, и велел нам повиноваться?".

[puffinus.livejournal.com]

"Из" следует читать как "их".

[Сергей Антонов (from livejournal.com)]

Салават Юлаев, кстати, был немногим старше Гринёва на момент восстания. Думаю, эта фигура мифологизирована даже поболее, чем Пугачёв.
Но вообще именно в силу разношёрстности восставших никакой позитивной программы быть не могло: не считать же за позитив сепаратистские чаяния казаков и нацменьшинств, а тем более поголовное истребление дворянства и чиновничества со стороны восставших.

[puffinus.livejournal.com]

Тем не менее: позиция Гринёва в книге представлена, а позиция Пугачёва - нет. Точнее, представлена, но исключительно в бандитском виде.

[letrym.livejournal.com]

нормальное фэнтэзи.
надо бы вообще эксперимент провести: заменить все географические названия и дать почитать какому-нибудь недорослю. я думаю, за стандартную фэнтэзюшку прокатит.

[Сергей Антонов (from livejournal.com)]

Так и Отрепьев увлекал (странно, что вы "Годунову" отказали в значительности, кстати). Несомненное личное обаяние, наложившиеся на массовое недовольство строем.

[puffinus.livejournal.com]

Потому и отказал, что там Отрепьев - тупо смутьян, и всё. Сравните с тем же Шекспиром. "Генрих VI" - раннее, можно сказать, ученическое произведение. Но там видна диалектика: Генрих по-своему прав, Ричард Йоркский - по-своему.

[letrym.livejournal.com]

так у юлаева и отец был активным революционером. вообще, башкиры сражались и до и после казаков. да и предводитель кочевников - это не то же самое, что дворянский недоросль, пусть и того же возраста. но без объединения с петербургскими вольнодумцами толку бы не вышло, а тех в целом устраивала екатерина и жалованная грамота дворянству.

[Сергей Антонов (from livejournal.com)]

Во-первых, книга написана от первого лица, и Гринёв не равен Пушкину, даже Гринёв-повествователь не равен Гринёву-действующему лицу, там постоянные оговорки насчёт того, что время и нравы были суровые.
Во-вторых, позиция Гринёва - позиция исключительно частная. Она, конечно, совпадает с идеалами дворянства (личная честь и благородство), но вступает в противоречия не только с Пугачёвым, но и с собственно средой героя (когда Гринёв, наплевав, по большому счёту, на свои обязанности, отправляется спасать Машу). То есть тут та же тема, что и в "Медном всаднике" - Столкновение индивида и большой Истории. Со счастливым концом, на этот раз.