Я в восхищении

[puffinus]

Когда я писал свой недавний пост об офицерстве, то, конечно, хотел, чтобы это произошло. Однако даже мечтать об этом мне наглости не хватало. Так, только робко подумывал.

Но боги оказались милостивы ко мне, недостойному. Свершилось - в комменты к посту пришёл его персонаж. Это как если бы высказывать своё суждение о "Ревизоре" взялся Сквозник-Дмухановский или Ляпкин-Тяпкин.

Прослужите, потом судите офицеров!

Кто из вас менял место жительство (регионы) каждые 3-5 лет, сколько школ поменяли ваши дети?! А жена без вас переезжала с одной съемной квартиры на другую одна, с детьми, пока муж был в командировке?!

Большинство - нормальные мужики, и патриоты в разы больше чем все - осуждающие.

Всё - именно так, как я и говорил. Эта публика гордится своими неудобствами, своими унижениями. И всё это предлагается испытать, например, мне - без каких-либо объяснений, зачем это нужно. 

Фромм, чистейший, беспримесный Фромм:

Мужество авторитарной личности состоит в том, чтобы выдержать все, что бы ни послала ей судьба или живой ее представитель — вождь. Страдать безропотно — в этом высшая добродетель и заслуга такого человека, а не в том, чтобы попытаться прекратить эти страдания или по крайней мере уменьшить их. Не изменять судьбу, а подчиняться ей — в этом героизм авторитарного характера.

И при этом они, разумеется, патриоты - в разы больше, чем вы или я. И они гордятся своими безропотными страданиями.

И - нормальные мужики. Вы, наверное, уже поняли, какую запредельную мерзость являет собой так называемый "нормальный мужик".

Comments

[pups-alik.livejournal.com]

Маха и махо не только одевались по-своему, у них были и свои особые
обычаи, особые взгляды, особый язык. Махо чтил исконные испанские традиции
и горой стоял за абсолютную монархию и духовенство, тогда как новых
законов и указов не признавал. Занятие контрабандой он рассматривал как
свою привилегию, для него было делом чести курить только контрабандный
табак. Держал себя махо с достоинством и не любил зря болтать. Но,
заговорив, он употреблял цветистые, высокопарные обороты; его хвастливость
и фантастическое вранье служили для поэтов источником вдохновения и
славились за пределами Испании.
Махо был гордец. Никто не смел наступить ему на ногу или хотя бы косо
на него посмотреть. Он вечно враждовал со щеголем из среднего сословия -
петиметром. Для махо и махи не было лучше удовольствия, как подпортить
изысканный наряд сынка зажиточных горожан или растрепать замысловатую
куафюру щеголихи. Полиция избегала иметь дело с махо; да и все вообще
избегали с ним связываться, потому что он отличался неуживчивым нравом и
по любому поводу пускал в ход крепкое словцо или кулаки, а то и нож.
В борьбе с просвещением и разумом, с французским духом, с революцией и
всем, что с нею связано, махо был надежнейшим союзником престола и церкви.
Махо любил роскошные королевские дворцы, красочные выезды грандов,
великолепие церковных процессий, он любил быков, лошадей, флажки и шпаги и
в своей необузданной национальной гордости с недоверием и ненавистью
смотрел не носителей просвещения, на либералов, на франкофилов, которые
хотели все это упразднить. Тщетно передовые писатели и государственные
деятели обещали ему лучшие жилища, больше хлеба и мяса. Махо готов был от
всего отказаться, лишь бы ему оставили его излюбленные игры и пышные
празднества.
Недаром пеструю и восторженную толпу зрителей на этих празднествах
составляли именно махи и их кавалеры. В театрах они занимали весь партер,
составляли основное ядро чорисо и полако, они бунтовали, когда были
запрещены autos sacramentales - народные "священные действа", где Христос,
едва сойдя с креста, менял терновый венец и набедренную повязку на одежду
махо и вместе с другими участниками "страстей господних" отплясывал
сегидилью. Махо был страстным приверженцем аутодафе и не менее
восторженным приверженцем боя быков; он возмущался, когда тореадоры, или
быки, или осужденные грешники плохо умирали. Сильнее всего он презирал
малодушие.
В любви махо был горяч, щедр и непостоянен. Он охотно одаривал
возлюбленную дешевыми побрякушками, колотил ее, стоило ей не угодить ему,
и требовал подарки назад, когда бросал ее или она его бросала. Маха, не
задумываясь, обирала до нитки влюбленного щеголя: замужняя маха тоже
держала при себе состоятельного кортехо, а то и двоих. Мужчины испанцы
считали, что маха обладает теми качествами, которые они особенно ценили в
женщине. На улице она - королева, в церкви - ангел, и сатана - в постели.
Да и чужеземцы утверждали, что ни одна женщина в мире не сулит и не дарит
столько сладострастия, утех и упоения, сколько настоящая маха. В своей
знаменитой книге об Испании посол Людовика XVI Жан-Франсуа де Бургуэн
очень красноречиво распространяется о бесстыдстве и распущенности махи и
еще красноречивей о соблазне и сладострастии, исходящем от нее.
Махо считал себя носителем испанского духа - espanolismo, ни на йоту не
уступая в этом знатнейшим грандам. И так же смотрела на него вся Испания.
Лишь тот, в ком было что-то от махо, признавался настоящим испанцем; махо
и маха были излюбленными героями сайнетов и тонадилий, излюбленной темой
для писателей и художников.

Даже гранды и грандессы
Не считались с запрещеньем
Надевать костюмы махо.
С превеликою охотой
Наряжались они в эти
Пестрые одежды. Часто
В разговор они вставляли
Меткие словечки махо.
Грандам, знатным горожанкам
Нравилось играть роль махи
Или махо. Да и вправду
Многие из них когда-то
Были ими (Лион Фейхтвангер, "Гойя").