Чего стесняться?

[puffinus]

Предамся-ка я ещё раз своему любимому пороку - русофобии.

Нашла на меня блажь пересмотреть старого доброго "Узника замка Иф". И уже не в первый раз бросился в глаза тот момент, который есть и у Дюмы.

Значит, живёт такой Фернан де Морсер. Боевой генерал, пэр Франции и заядлый граф. Словом, столп общества.

Тут появляется юная албанка с, наверное, чисто албанским именем Гайде, и даёт показания. Из которых следует, что вышеизложенный де Морсер - ни разу не герой войны, а наоборот, подлец, предатель и продажная шкура.

И всё. Был де Морсер, да весь вышел. Из пэров его выгоняют, он становится нерукопожатным в самом что ни на есть прямом смысле слова. Даже жена с сыном, и те от него отворачиваются. Только и остаётся, что пустить себе пулю в лоб.

А если вообразить, что всё это происходит в России наших дней? Да я вас умоляю. Пусть бы весь мир знал, что сенатор Морсеров подлец - он всё равно остался бы сенатором. Ну сволочь он, ну предал кого-то, ну убил - эка важность. Во-первых, остальные не лучше, а во-вторых, рассказать о преступлениях этого сенатора - значит сыграть на руку Госдепу. И надо ещё проверить, на кого работает этот Монте-Кристо и откуда у него куча бабла.

Вот в чём особенность нашего, как сейчас принято говорить, паханата - бесстыдство. Да, в любой стране элито - сволочи и мерзавцы. Но обычно они всё-таки стесняются, стараются это скрывать. У нас - ничего подобного. Про наших шишек все всё знают: кто сколько украл, кто кого убил. И что? Ну вот Навальный выступал со своими разоблачениями. Всё, что можно было сказать ему в ответ: "Спасибо, кэп".

Не в обиду будь сказано, сраная Рашка выглядит чертовски сраной даже по сравнению с Францией времён Луи, понимаешь, Филиппа.

Comments

Re: если учить историю не по худлиту

[puffinus.livejournal.com]

Разоблачённых Морсеров?

Re: если учить историю не по худлиту

[iwia.livejournal.com]

Разоблаченных туевой хучей источников, но оставшихся при месте и доходе

Re: если учить историю не по худлиту

[iwia.livejournal.com]

Вскоре после заключения перемирия один из парижских депутатов Национального собрания г-н Мильер, впоследствии расстрелянный по специальному приказу Жюля Фавра, опубликовал целый ряд подлинных юридических документов, доказывавших, что Жюль Фавр, сожительствуя с женой некоего горького пьяницы, находившегося в Алжире, сумел при помощи самых наглых подлогов, совершённых им в продолжение многих лет кряду, захватить от имени своих незаконнорождённых детей крупное наследство, которое сделало его богатым человеком, и что на процессе, который вели против него законные наследники, он избежал разоблачения только потому, что пользовался покровительством бонапартистских судов. Так как против этих сухих юридических документов было бессильно какое угодно красноречие, то Жюль Фавр нашёл нужным в первый раз в своей жизни не раскрывать рта, выжидая, пока возгорится гражданская война, чтобы в бешенстве выругать народ Парижа беглыми каторжниками, дерзко восставшими против семьи, религии, порядка и собственности. После 4 сентября, едва захватив власть, этот подделыватель документов освободил, из чувства солидарности, Пика и Тайфера, которые были даже при империи осуждены за подлог в связи со скандальной историей с газетой «Étendard» 35. Один из этих господ, Тайфер, был настолько дерзок, что вернулся во время Коммуны в Париж, но Коммуна тотчас же заключила его в тюрьму. И после этого Жюль Фавр восклицает с трибуны Национального собрания, что парижане освобождают всех каторжников!

Эрнест Пикар, этот Джо Миллер правительства национальной обороны, который после неудачных попыток попасть в министры внутренних дел империи сам себя произвёл в министры финансов республики, приходится братом некоему Артуру Пикару, субъекту, выгнанному с парижской биржи за мошенничество (см. донесение префектуры полиции от 31 июля 1867 г.) и осуждённому на основании собственного признания за кражу 300 000 франков, которую он совершил в бытность свою директором филиального отделения Société Générale 36 на улице Палестро, № 5 (см. донесение префектуры полиции от 11 декабря 1868 г.). И вот этого-то Артура Пикара Эрнест Пикар назначил редактором своей газеты «Électeur libre» 37. Официальная ложь этой газеты министерства финансов вводила в заблуждение рядовых биржевых спекулянтов, между тем как Артур Пикар беспрестанно бегал с биржи в министерство, из министерства на биржу, где и наживался на поражениях французских армий. Вся финансовая переписка этой парочки почтенных братьев попала в руки Коммуны.

Жюль Ферри, бывший до 4 сентября нищим адвокатом, ухитрился сколотить себе во время осады как мэр Парижа состояние за счёт голода столицы. Тот день, когда ему пришлось бы дать отчёт о своём хозяйничании, был бы днём его осуждения.

Эти люди могли получить отпускные билеты [tickets-of-leave] ** только на развалинах Парижа: они как раз годились для целей Бисмарка. В результате лёгкой перетасовки карт Тьер, до сих пор втайне руководивший правительством, вдруг стал во главе его, а уголовные преступники [ticket-of-leave men] сделались его министрами.