Ренессансно-живописное

[puffinus]

Да, не зря Данте поставил эти имена рядом.

Кисть Чимабуэ славилась одна,
А ныне Джотто чествуют без лести,
И живопись того затемнена.

Но тут ведь различие не количественное, а качественное. Мировоззренческое, я бы сказал.

Видел я сегодня в Уффици мадонну с младенцем Чимабуэ - конец XIII века. Никакого отличия от наших русских икон того времени не заметил. Ярко, красочно, но абсолютно всё подчинено канону. И богоматерь, и младенец, и ангелы - фигуры-символы. Они такие, какими должны быть - как и люди в средневековом обществе. Играй свою роль, потому что вне роли ничего нет и быть не может.

А в нескольких шагах - другая мадонна, работы Джотто, всего несколькими годами позже. Вроде бы всё то же самое - но тут в лицах и фигурах есть объём, кровь, жизнь. И в богоматери, и в младенце чувствуется что-то индивидуальное. Это - люди, которые хотят не символизировать, а жить.

Вот вам разница между средневековьем и ренессансом. Искусство (и, до кучи, литература) только выражают этот процесс. В Италии он стартовал семь веков назад, а Россия в него вступает только сейчас.

Да, кстати, с весной вас всех. И с вакантным престолом. Первое важнее, зато второе интереснее - тут есть хоть какая-то интрига.

Comments

[puffinus.livejournal.com]

Это вовсе не общая закономерность. Да, Флоренция стала монархией, а например, Венеция - нет. Да и ни разу не абсолютистская Швейцария тоже неплохо себя чувствовала в буржуазной Европе.

[iwia.livejournal.com]

Венеция и Швейцария - это как раз маленькие (во всех смыслах) исключения из общей закономерности.
Нет, в Ренессанс Венеция была весьма могущественной, но в XVII-XVIII это был уже архаизм, который абсолютистским державам составить конкуренцию никак не мог.

[iwia.livejournal.com]

Собственно, тупиковость квазидемократических форм городов-коммун в том, что у себя они могли замечательно самоуправляться - но нкаких ресурсов для того, чтобы политически контролировать свой рынок сбыта - близлежащие деревни, а также и для того, чтобы друг с другом торговать без цехвых и пр. барьеров, у них не было.
Именно потому Макиавелли волком выл, чтобы Италию объединил какой угодно злодей.
Он таки оказался прав - страны, где свой Людовик XI появился, вышли вперед (и абсолютизм был на тот момент выгоден именно буржуазии, см. политику меркантилистов), а Италия скатилась из передовой страны во второразрядные.