Лекарство от версалита

[puffinus]

Я, пожалуй, соглашусь со Скобовым

Бессмысленно пытаться помочь Путину сохранить лицо при отступлении, потому что отступать он не собирается.

Путин уверен, что всегда сможет заставить отступить Запад. Отступить в надежде на то, что, если дать Путину возможность сохранить лицо, то отступит он. В расчете на то, что к этому его будет подталкивать желание сохранить выгоды от бизнеса с Западом. В стремлении самим любой ценой сохранить выгоды от бизнеса с Россией...

...Путин постоянно повторяет одну и ту же двухходовку: совершает акт агрессии и одновременно шантажирует мир угрозой сделать следующий, еще более опасный шаг. Затем он имитирует готовность в качестве уступки от этого следующего шага удержаться. Все вздыхают с облегчением и стараются поощрить проявленную «добрую волю» тем, что хотя бы не усиливают давление на Россию. Это позволяет Путину закрепиться на уже захваченном плацдарме и спокойно готовиться к следующему акту агрессии.

Это, кстати, ни разу не ново. Современные западные чемберлены с даладьями ничуть не лучше и не хуже своих дедушек.

Она, эта новая дипломатия, должна была, взяв как изначальную основу наступления «Мою борьбу» фюрера (а никак не «Миф XX века» Розенберга), действовать в духе этой «великой книги, открывшей германской расе путь в светозарное будущее» — то есть смело, напористо, убежденно, без обязательных для прежней дипломатии лавирований, недоговорок и компромиссов. И главное — смело, главное — не подстраиваясь под хорошо изученного партнера в переговорах, а, наоборот, заставляя партнера принять тебя таким, каков ты есть. Это дает огромный выигрыш в темпе и в качестве, ибо западноевропейский партнер, который исповедует, естественно, консервативный, веками рождавшийся традиционализм, столкнувшись с новой манерой вести переговоры, с новым качеством дипломатии, созданной идеями национал-социализма, будет озабочен уже не столько тем, чтобы п о б е д и т ь, но тем, как бы не п о т е р я т ь, поскольку «дело приходится иметь с хамами, а им лучше отдать малость, пока они сами не отхватили по-хамски главное».

Розенберг старался везде и всюду подчеркивать «гуманизм» и «интеллигентность» учения Гитлера; Риббентроп — в противовес ему — об учении фюрера ничего не говорил, но действовал отнюдь не как интеллигент и гуманист; он сразу же заявлял в переговорах свой новый стиль, стиль открытого удара и угрозы: «Если сами добром не дадите — возьмем силой. Вы нас вынудите к этому, и вся ответственность за последствия этого вынужденного вами шага ляжет на вас, и история вам этого не простит». Западная дипломатия, «отягощенная, — как сказал Риббентроп, — чрезмерным знанием мировой истории», старалась подверстать новое движение, родившееся в Германии, под свои представления о политике, заставить Гитлера принять их манеру поведения; они считали, что путь этот, видимо, будет длительным и сложным, но идти на открытую конфронтацию с великим народом через шестнадцать лет после окончания мировой бойни — не гуманно и жестоко.

Тогда умиротворение не помогло, не поможет и сейчас (и да пребудет со мной Годвин).

Единственный возможный выход мне видится опять же по Скобову:

Люди, отравленные реваншизмом, должны столкнуться с его последствиями. Это единственный способ излечения.

Надо, наконец, перестать притворяться, будто вся проблема - в мерзавце, детоеде и хуйле Путине. Будь это так, агрессивная внешняя политика снижала бы его рейтинг, тогда как в действительности - повышает (делая, разумеется, поправку на всевозможные натяжки и накрутки).

Всё дело в том, что наше общество страдает тяжёлой формой версалита. Страдает уже не первое десятилетие, но теперь гнойник наконец-то прорвался. А другим способом эта болезнь не лечится. Хочешь реванша, империи, державного величия - почувствуй на себе хорошем цену всего этого.

И самое главное: разочароваться люди должны не лично в Путине (иначе на смену ему просто захотят кого-нибудь ещё более отмороженного - Рогозина, Шойгу... да мало ли?), а в самой великодержавной идее. Тогда и риск появления нового Путина будет исключён.