Где-то далеко

[puffinus]

Есть у людей такая странная черта - нежелание/неспособность задумываться о последствиях.

То есть, например, где-нибудь в магазине, при виде товара, который очень хочется купить, человек очень даже задаст себе вопросы: хватит ли на это денег? И если да, то останется ли потом, на что жить? А если придётся взять кредит, то смогу ли я отдать?

А вот когда разговор заходит о великой державе, захвате чужих земель и втягивании в войну с бездуховными гейропейцами и тупыми америкосами - тут соображалка отключается. Никто не думает о том, чем это может обернуться лично для него. Урра, Крымнаш, мы им всем показали! На этом всё и заканчивается.

Причина, думаю, в том, что последствия всех этих решений пока что мало кто чувствует на собственной шкуре. Война - это что-то где-то очень далеко. Просто слово такое, из пяти букв: В, О, Й, Н и А. Если кому-то и присылают на дом цинковые гробы, так ведь не тебе же. А официально войны и вообще нет, можно не париться.

Так могли рассуждать и в 1939 году. Война, стрельба, взрывы, смерть - это всё где-то далеко, так далеко, что об этом можно и не думать. А здесь, в Берлине, всё по-прежнему: пиво, сосиски и милый Августин.

Вот только после тридцать девятого года был сорок пятый. Причём был он очень неприятным для берлинцев способом. Хотя им оставили возможность перед смертью удивиться: "За что меня бомбят? Ведь я же лично никого не убивал!".

Так вот, к чему я клоню? По моему скромному имху, соображалку надо включать не тогда, когда тебе на голову уже сыплются бомбы, а чуть пораньше.

Всё прошло, мой милый Августин.

Comments

[steissd.livejournal.com]

Так вот именно для этого сэр Артур Харрис умножал на нуль Дрезден, Кёльн и ряд других городов (а его штатовский коллега сделал то же самое с Токио, Хиросимой и Нагасаки). Доставил войну населению на дом. Чтобы у тех, кто выживут после поражения Германии/Японии, вновь не включилась хотелка устроить переигратушки.