Тем не менее, многие уверены, что греческое правосудие идеально, политического заказа не существует, а обвинение означает несомненно установленную вину. (Те же люди обычно говорят, что никого нельзя называть вором до суда и приговора.) Но, так или иначе, у организации действительно имеется репутация «такая, знаете ли, серьёзная», так что от греков ждали многого.
И дождались. Греки говорили интересно и даже неожиданно. Например, весьма много рассказывали о перспективах взаимовыгодного сотрудничества между Россией и Грецией. Особенно они напирали на перспективы сельскохозяйственного экспорта в Россию. Я понял, что почтенные греки хотят продавать нам оливки и сыр. Может, даже много. И испытал приступ гастрофашизма: греческие оливки и особенно маслины я нежно люблю. И ежели их тут будет много и дёшево, я готов простить тем, кто это устроит, весьма многое. Даже если они выселят из страны всех нелегальных мигрантов и разрешат писать книжки, отрицающие Холокост. Вообще - я бы на месте товарищей евреев опасался бы не тех, кто Холокост отрицает (эти-то безвредные), а тех, кто его поддерживает… Но про Холокост опять не было ни слова, а всё больше про сотрудничество.
Что касается меня, то я с особенным интересом слушал речь господина Удо Фойгта, вышего председателя и нынешнего евродепутата от Национал-Демократической Партия Германии. Меня, как руководителя Национально-Демократической Партии России, занимало, что скажет человек из организации со столь схожим названием. Историю НДПГ я, конечно, знал, однако меня интересовала именно нынешняя позиция.
Кстати уж скажу. Меня всегда раздражала понятная, но нечестная манера наших левых и либеральных товарищей судить о политических силах – особенно правых – по тому, что они представляли из себя когда-то давно.
При этом сами левые товарищи себе самим благополучно прощают собственное прошлое, в том числе и весьма недавнее. Например, тот факт, что многие почтенные, респектабельные социал-демократические партии когда-то были коммунистическими и состояли в международной преступной организации, известной как Интернационал, считается предметом, за давностию лет подлежащим забвению. Перекрасившиеся коммунистические партии Восточной Европы шпыняют чаще, но понимают разницу. А вот о правых можно судить по книжкам 1980 года, например. Хотя за последние двадцать лет они очень сильно поменялись. Причём по-разному и в разные стороны. Но в основном – в сторону евроскептицизма, америкокритицизма и правого антиглобализма.
В данном случае так и вышло. Речь Удо Фойгта была речью типичнейшего евроскептика. Говорил он о двойных стандартах, весьма решительно ругал американское присутствие в Европе, и всё такое прочее. Возразить на его инвективы было довольно сложно. То есть можно, но только в ходе довольно серьёзной дискуссии. И не со мной, так как с моей точки зрения Фойгт был во многом прав.
В перерыве – во время раздачи журналов и обмена визитками – мне сказали, что антифашисты вовсе не разогнаны, а стоят на улице толпой и до сих пор негодуют на творящийся здесь фашизм.
Как я уже говорил, я человек не злой и коммуникабельный. Узнав, что люди до сих пор стоят и ждут фашизма, которого здесь не выдают даже по талонам, я решил с ними поговорить. Что, собственно, и сделал – вышел и поговорил.
Антифашистов оказалось человек двадцать, в основном молодёжь. Они бестолково топтались на небольшом пятачке и не знали, чем заняться. Поэтому я довольно быстро собрал их вокруг себя и принялся рассказывать печальную правду – что пришли они сюда зря, так как никаких фашистов здесь нет.
![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif){kind=small}
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
zaluzianskya and ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png)
skylark_photos
Константин Крылов о Русском Консервативном форуме.4
Date: 2015-03-24 07:34 pm (UTC)И дождались. Греки говорили интересно и даже неожиданно.
Например, весьма много рассказывали о перспективах взаимовыгодного сотрудничества между Россией и Грецией.
Особенно они напирали на перспективы сельскохозяйственного экспорта в Россию.
Я понял, что почтенные греки хотят продавать нам оливки и сыр.
Может, даже много.
И испытал приступ гастрофашизма: греческие оливки и особенно маслины я нежно люблю. И ежели их тут будет много и дёшево, я готов простить тем, кто это устроит, весьма многое. Даже если они выселят из страны всех нелегальных мигрантов и разрешат писать книжки, отрицающие Холокост. Вообще - я бы на месте товарищей евреев опасался бы не тех, кто Холокост отрицает (эти-то безвредные), а тех, кто его поддерживает… Но про Холокост опять не было ни слова, а всё больше про сотрудничество.
Что касается меня, то я с особенным интересом слушал речь господина Удо Фойгта, вышего председателя и нынешнего евродепутата от Национал-Демократической Партия Германии. Меня, как руководителя Национально-Демократической Партии России, занимало, что скажет человек из организации со столь схожим названием. Историю НДПГ я, конечно, знал, однако меня интересовала именно нынешняя позиция.
Кстати уж скажу. Меня всегда раздражала понятная, но нечестная манера наших левых и либеральных товарищей судить о политических силах – особенно правых – по тому, что они представляли из себя когда-то давно.
При этом сами левые товарищи себе самим благополучно прощают собственное прошлое, в том числе и весьма недавнее.
Например, тот факт, что многие почтенные, респектабельные социал-демократические партии когда-то были коммунистическими и состояли в международной преступной организации, известной как Интернационал, считается предметом, за давностию лет подлежащим забвению. Перекрасившиеся коммунистические партии Восточной Европы шпыняют чаще, но понимают разницу. А вот о правых можно судить по книжкам 1980 года, например. Хотя за последние двадцать лет они очень сильно поменялись. Причём по-разному и в разные стороны. Но в основном – в сторону евроскептицизма, америкокритицизма и правого антиглобализма.
В данном случае так и вышло. Речь Удо Фойгта была речью типичнейшего евроскептика. Говорил он о двойных стандартах, весьма решительно ругал американское присутствие в Европе, и всё такое прочее. Возразить на его инвективы было довольно сложно. То есть можно, но только в ходе довольно серьёзной дискуссии. И не со мной, так как с моей точки зрения Фойгт был во многом прав.
В перерыве – во время раздачи журналов и обмена визитками – мне сказали, что антифашисты вовсе не разогнаны, а стоят на улице толпой и до сих пор негодуют на творящийся здесь фашизм.
Как я уже говорил, я человек не злой и коммуникабельный. Узнав, что люди до сих пор стоят и ждут фашизма, которого здесь не выдают даже по талонам, я решил с ними поговорить. Что, собственно, и сделал – вышел и поговорил.
Антифашистов оказалось человек двадцать, в основном молодёжь. Они бестолково топтались на небольшом пятачке и не знали, чем заняться. Поэтому я довольно быстро собрал их вокруг себя и принялся рассказывать печальную правду – что пришли они сюда зря, так как никаких фашистов здесь нет.