Добра псот

Асоций просто патологически прав.

Суть в том, что рашкинский полицай все свои чудовищные злодеяния совершает, чтобы ПОМОЧЬ человеку. Чтобы его УМУ-РАЗУМУ научить.

Чтобы сделать из жертвы Настоящего Мужика™

Убеждён, полицаи, которые мужику в жопу запихивали бутылку от шампанского - тоже наверняка приговаривали "чтобы у тебя ум прибавлялся".

Это самое главное. Не то, что они выродки и нелюди. Не то, что у них умственная отсталость и эмоциональная незрелость. И даже не то, что только такие люди имеют в рашке право носить оружие.

А то, что они желают вам добра, что бы они вам не делали. И потому никогда не перестанут это делать, они ведь на стороне добра.

За добро, как известно, нужно благодарить.

Я несколько лет назад уже писал, что знаменитая русская Духовность в этом и заключается. В этом, и ни в чём ином. Накормить человека дерьмом могут в любой стране. Но просто накормить дерьмом - это бездуховно, да и неинтересно. Нужно, чтобы он ещё и сказал за это "спасибо".

А если он этого не говорит - подобные организмы искренне обижаются.

Единственный европеец

В преддверии суда над Пусси Райот страсти вокруг них продолжают накаляться. Ну и я плесну в огонь свою ложку бензина.

Тут главный вопрос, который следовало бы задать: "А собственно?". Из-за чего весь сыр-бор? Девушки-то не совершили ничего из ряда вон. Даже и Нечарли, когда журналисты сразу после акции попросили у него комментариев, отмахнулся: дескать, что вы ко мне пристаёте со всякой ерундой? И пусть во всех лесах передохнут медведи, но я склонен с ним согласиться.

Тем не менее, драная туча народу жаждет крови мятежных кисок. Другая, тоже драная - их освобождения. Стало быть, задели они, вольно или невольно, какую-то струну - но какую?

По-моему, дело вот в чём.

Со времён Пушкина (а возможно, и раньше) правительство было в России единственным европейцем. Было, а теперь вдруг перестало.

Европеец - это ведь в первую голову человек, свободный от традиции. Не отвергающий традицию (химически чистое отвержение - это тоже форма несвободы), а именно свободный от неё. Он может следовать ей, а может и нет - по своему выбору. В отличие от азиата, который вне традиции жизни не мыслит.

Традиция - красивое латинское слово, но в самом явлении ничего красивого и возвышенного нет. Дерьмо, знаете ли, тоже можно назвать фекалиями или как-нибудь ещё - оно от этого лучше пахнуть не станет.

Великая в обычае есть сила,
Привычка людям - бич или узда...

Традиция - всего-то и есть то, что принято. Принято и привычно. И потому кажется единственно возможным - или, во всяком случае, единственно правильным.

Ношу я, допустим, чёрные носки, как среди российских мужчин и принято. Ну а надел бы я красные, или, Марксе упаси, голубые? 95% тут же сочтут меня геем и отвернутся с презрением. Я ничего не совершил? Ошибаетесь, я совершил очень важное - нарушил традицию, сделал так, как не принято.

Пусси Райот именно так и поступили. В церковь не принято входить в цветных нарядах и балаклавах, не принято прыгать на солее, не принято просить богородицу прогнать главного начальника. Как раз наоборот, традиционно - молиться за власть. А они традицию поломали. Сделали не так, как принято, а так, как хотели. И, что гораздо важнее, они готовы за свой выбор отвечать. Вот и сейчас они сидят на нарах и ждут суда - хотя наверняка могли бы выйти на волю, если бы рухнули на колени и зарыдали: "Простите нас, дур грешных!".

Вот почему теперь единственный в России европеец (да не возмутятся феминистки тем, что я употребляю это слово в мужском роде) - Пусси Райот. И к ним, как к знамени, тяготеют те, кто стремится быть европейцем, освободиться от тирании того, что принято. Пусть даже этим людям не хватает смелости сделать то, что сделали девушки - но желание-то есть. А смелость штука особая: сегодня её нет, а завтра, глядишь, появится. И тут очень важны примеры.

Правительство же теперь - не только не единственный, но и вообще не европеец. Напротив, это главный азиат, чья основная опора - пресловутая традиция. Да, Путина называют монархом, но согласитесь: даже в этом качестве он куда больше походит на какого-нибудь султана, чем хотя бы на средневекового европейского короля. Даже на византийского императора, при всём желании, не тянет.

Судьбу этих девушек я предсказать не возьмусь, но одно знаю точно: наше общество изменилось, и уже никогда не станет прежним.

Сапковский прав: что-то кончается, что-то начинается.