Энгельс и я

[puffinus]

Как вы, наверное, заметили, я не люблю ссылаться на классиков. Есть в этом, на мой взгляд, что-то мелковатое, будто прячешься за чужую спину: "А вот это не я сказал, это Маркс, и все претензии к нему".

Но здесь особый случай. В ответ на мою вчерашнюю писанину Пальган выложил у себя "Проект коммунистического символа веры" Фридриха Энгельса. Вот, дескать, пример идеологически правильных воззрений, не чета моим.

Товарищ Пальган, судя по всему, большой шутник. Из всего многотомного наследия классиков для атаки на меня он выбрал именно тот текст, который показывает: такого отпетого и закоренелого коммуниста, как я, ещё поискать. Обвинить меня можно разве что в недостаточной оригинальности и механическом повторении прописных истин. Ну так я ведь не новое учение пытался основать, а тупо излагал свои взгляды.

Сравним, что пишет Энгельс, а что я. Конечно, ставить себя рядом с классиками нескромно, но поверьте: я это делаю вынужденно и не от хорошей жизни.

Энгельс: "Пролетариат — это тот класс общества, ко­торый живет исключительно за счет своего тру­да, а не за счет прибыли с какого-нибудь капи­тала; тот класс, счастье и горе, жизнь и смерть которого зависит поэтому от смены хорошего и плохого состояния дел, одним словом, от колеба­ний конкуренции".
Я: "К пролетариату относятся все лишённые средств производства наёмные работники, вне зависимости от того, занимаются они физическим или умственным трудом".

Энгельс: "Намерены ли вы вместо теперешнего общественного порядка сразу ввести общность имущества? - Мы об этом не помышляем. Развитие масс не допускает декретирования. Оно обусловливается развитием условий, в которых живут эти массы, и происходит поэтому постепенно".
Я: "Прежде чем взять власть над обществом, наёмные работники должны – сперва частично, а затем и полностью – овладеть властью на своих предприятиях. Формальное наличие или формальная отмена частной собственности на средства производства могут играть лишь второстепенную роль. Частную собственность нельзя уничтожить декретом, пока она сама не изжила себя"

Энгельс: Первым основным условием для введения общности имущества является политическое осво­бождение пролетариата путем установления демо­кратического государственного устройства.
Я: Буржуазные свободы плохи не тем, что они свободы, а тем, что буржуазные, т.е. в практическом плане доступны далеко не для всех. Необходимо стремиться к максимальному расширению этих свобод и бороться против любой попытки ограничить их.

Ну и где здесь хоть одно противоречие? Наоборот, по многим пунктам - почти дословное совпадение. Не по всем, конечно, ну так мы и писали о разных вещах: я, например, не касался вопроса, чем пролетарий отличается от раба или ремесленника. Мне можно, я ж не классики - во всяком случае, пока.

Пальган ставит мне в упрёк, что я не упомянул о необходимости просвещать и объединять пролетариат. Но зачем говорить о вещи настолько очевидной? Без объединения и просвещения невозможна не только революция, но даже и та борьба с хозяевами за контроль над производством, о которой я писал.

Ну и наконец: я внимательно прочитал приведённый текст, но не нашёл в нём ни слова о партийной диктатуре.

Ну, кто на нас с Энгельсом?

Comments

[pal-gun.livejournal.com]

"Таннер говорит, что он стоит за диктатуру пролетариата , но диктатура пролетариата представляется не совсем такой, какой ее представляем себе мы. Он говорит, что мы понимаем под диктатурой пролетариата в сущности диктатуру его организованного и сознательного меньшинства.
И действительно, в эпоху капитализма, когда рабочие массы подвергаются беспре­рывной эксплуатации и не могут развивать своих человеческих способностей, наиболее характерным для рабочих политических партий является именно то, что они могут ох­ватывать лишь меньшинство своего класса. Политическая партия может объединить лишь меньшинство класса так же, как действительно сознательные рабочие во всяком капиталистическом обществе составляют лишь меньшинство всех рабочих. Поэтому мы вынуждены признать, что лишь это сознательное меньшинство может руководить широкими рабочими массами и вести их за собой. И если т. Таннер говорит, что он враг партии, но в то же время за то, чтобы меньшинство лучше всего организованных и наи­более революционных рабочих указывало путь всему пролетариату , то я говорю, что разницы между нами в действительности нет. Что представляет собой организованное меньшинство? Если это меньшинство действительно сознательно, если оно умеет вести за собой массы, если оно способно ответить на каждый вопрос, становящийся в поря­док дня, — тогда оно, в сущности, является партией. И если такие товарищи, как Таннер, с которыми мы особенно считаемся, как с представителями массового движения, — чего нельзя без на­тяжки сказать о представителях Британской социалистической партии, — если эти то­варищи стоят за то, чтобы существовало меньшинство, которое решительно боролось бы за диктатуру пролетариата и которое воспитывало бы в этом направлении рабочие массы, то, в сущности, такое меньшинство есть не что иное, как партия. Тов. Таннер говорит, что это меньшинство должно организовать и вести за собой всю рабочую мас­су. Если тов. Таннер и другие товарищи из группы Shop Stewards и союза Индустри­альных рабочих мира (I. W. W.) это признают, — а каждый день мы в беседах с ними видим, что они действительно это признают, — если они одобряют такое положение, когда сознательное коммунистическое меньшинство рабочего класса ведет за собой пролетариат, то они должны согласиться и с тем, что смысл всех наших резолюций именно таков. И тогда единственное различие, существующее между нами, заключает­ся лишь в том, что они избегают слова "партия", потому что среди английских товари­щей имеется известного рода предубеждение против политической партии. Они пред­ставляют себе политическую партию не иначе, как наподобие партий Гомперса и Гендерсона , партии парламентских дельцов, предателей рабочего класса." (ВИЛ)
Про диктатуру партии, типа. Еще раз.