Немного порусофобствую

[puffinus]

Я склонен согласиться с Васильевым.

Про подзатыльник, «отшлепать», «надавать» и прочее подобное становится чуть не общим местом, эдакое отеческое проявление доброй строгости от самых благожелательных. То Кураев их хочет за какие-то интимные места щепать, и только духовный сан его останавливает. То Орех на эту тему никак успокоиться не может

Что-то это у мужиков шаловливые ручонки постоянно тянутся к чужим задницам. Вы своим женам по задницам надавайте, если они вам это позволяют. А про посторонние языки-то попридержите.

Один вон тоже из чисто отеческих побуждений Емельянову по заднице надавал. Справедливо ли оправдали Веру Засулич, думаю, русское общество никогда к единому мнению не придет. Но вот то, что Трепов свои пули получил абсолютно заслуженно, я лично в этом абсолютно не сомневаюсь.

И не поспоришь - в самом деле общее место. Одни во всеуслышание предлагают кого-то отшлёпать, высечь - словом, применить телесные наказания. Другие, даже если и не согласны с первыми, не находят в этом ничего необычного, а уж тем более возмутительного.

Человеческое достоинство для тех и для других - звук пустой.

А вы говорите, ку. Прежде чем заговаривать о движении к социализму, или хотя бы демократии, применительно к России - нужно хотя бы отчасти вытравить эту российскую дикость. Приучиться хоть немного уважать человека - в каждом человеке.

Как-то так.

Comments

[momoti-clan.livejournal.com]

===Человеческое достоинство для тех и для других - звук пустой.===
В России это в принципе так. Кстати, этому весьма способствует РПЦ - "усмири гордыню, раб божий"...
Человек, имеющий достоинство, в этом обществе - изгой. Сколько раз уже убеждался на конкретных примерах...
Дожили, ёлки...

Прощу прощения за длинную цитату из любимого произведения, но уж очень навеяло:

"Генерал перехватил взгляд статского советника, насупился.

– Не оставляют господа нигилисты Храпова своим вниманием. Нашли “палача”! Вы ведь, Эраст Петрович, тоже, поди, всякой ерунды про меня наслушались? Не верьте, врут злые языки, всё шиворот-навыворот перекручивают! Не секли ее в моем присутствии до полусмерти звери-тюремщики, клевета это! – Было видно, что злополучная история с повесившейся Иванцовой попортила его высокопревосходительству немало крови и до сих пор не дает ему покоя. – Я честный солдат, у меня два “Георгия” – за Севастополь и за вторую Плевну! – горячась, воскликнул он. – Я ведь девчонку, дуру эту, от каторги уберечь хотел! Ну, сказал ей на “ты”, эка важность. Я же по-отечески! У меня внучка ее возраста! А она мне, старому человеку, генерал-адъютанту, пощечину – при охране, при заключенных! За это мерзавке по закону десять лет каторги следовало! А я велел только посечь и хода делу не давать. Не до полусмерти пороть, как после в газетках писали, а влепить десяток горячих, в полсилы! И не тюремщики секли, а надзирательница. Кто ж знал, что эта полоумная Иванцова руки на себя наложит? Ведь не дворянских кровей, мещаночка обыкновенная, а такие нежности! – Генерал сердито махнул. – Теперь ввек не отмоешься. После другая такая же дура в меня стреляла. Я писал его величеству, чтоб не вешали ее, но государь был непреклонен. Собственноручно на прошении начертал: “Кто на моих верных слуг меч поднимает, тому никакой пощады”. – Храпов растроганно заморгал, в глазах блеснула стариковская слеза. – Устроили травлю, будто на волка. А ведь я как лучше хотел… Не понимаю, хоть режьте, не понимаю!

Генерал-губернатор сокрушенно развел руками, а брюнет с седыми висками внезапно сказал на это, причем безо всякого заикания:

– Где вам понять, что такое честь и человеческое достоинство. Ничего, вы не поймете, так другим псам урок будет.

Иван Федорович разинул рот и хотел приподняться из кресла, но удивительный чиновник уже достал из-под пиджака руку, и в руке этой была никакая не телеграмма, а короткий кинжал. Кинжал вонзился генералу прямо в сердце, и брови у Храпова поползли вверх, рот открылся, но не произнес ни звука. Пальцами генерал схватил статского советника за руку, причем снова блеснул давешний алмаз. А потом голова генерал-губернатора безжизненно откинулась назад, и по подбородку заструилась ленточка алой крови. "
(с)Б.Акунин "Статский советник"