Единственный европеец

[puffinus]

В преддверии суда над Пусси Райот страсти вокруг них продолжают накаляться. Ну и я плесну в огонь свою ложку бензина.

Тут главный вопрос, который следовало бы задать: "А собственно?". Из-за чего весь сыр-бор? Девушки-то не совершили ничего из ряда вон. Даже и Нечарли, когда журналисты сразу после акции попросили у него комментариев, отмахнулся: дескать, что вы ко мне пристаёте со всякой ерундой? И пусть во всех лесах передохнут медведи, но я склонен с ним согласиться.

Тем не менее, драная туча народу жаждет крови мятежных кисок. Другая, тоже драная - их освобождения. Стало быть, задели они, вольно или невольно, какую-то струну - но какую?

По-моему, дело вот в чём.

Со времён Пушкина (а возможно, и раньше) правительство было в России единственным европейцем. Было, а теперь вдруг перестало.

Европеец - это ведь в первую голову человек, свободный от традиции. Не отвергающий традицию (химически чистое отвержение - это тоже форма несвободы), а именно свободный от неё. Он может следовать ей, а может и нет - по своему выбору. В отличие от азиата, который вне традиции жизни не мыслит.

Традиция - красивое латинское слово, но в самом явлении ничего красивого и возвышенного нет. Дерьмо, знаете ли, тоже можно назвать фекалиями или как-нибудь ещё - оно от этого лучше пахнуть не станет.

Великая в обычае есть сила,
Привычка людям - бич или узда...

Традиция - всего-то и есть то, что принято. Принято и привычно. И потому кажется единственно возможным - или, во всяком случае, единственно правильным.

Ношу я, допустим, чёрные носки, как среди российских мужчин и принято. Ну а надел бы я красные, или, Марксе упаси, голубые? 95% тут же сочтут меня геем и отвернутся с презрением. Я ничего не совершил? Ошибаетесь, я совершил очень важное - нарушил традицию, сделал так, как не принято.

Пусси Райот именно так и поступили. В церковь не принято входить в цветных нарядах и балаклавах, не принято прыгать на солее, не принято просить богородицу прогнать главного начальника. Как раз наоборот, традиционно - молиться за власть. А они традицию поломали. Сделали не так, как принято, а так, как хотели. И, что гораздо важнее, они готовы за свой выбор отвечать. Вот и сейчас они сидят на нарах и ждут суда - хотя наверняка могли бы выйти на волю, если бы рухнули на колени и зарыдали: "Простите нас, дур грешных!".

Вот почему теперь единственный в России европеец (да не возмутятся феминистки тем, что я употребляю это слово в мужском роде) - Пусси Райот. И к ним, как к знамени, тяготеют те, кто стремится быть европейцем, освободиться от тирании того, что принято. Пусть даже этим людям не хватает смелости сделать то, что сделали девушки - но желание-то есть. А смелость штука особая: сегодня её нет, а завтра, глядишь, появится. И тут очень важны примеры.

Правительство же теперь - не только не единственный, но и вообще не европеец. Напротив, это главный азиат, чья основная опора - пресловутая традиция. Да, Путина называют монархом, но согласитесь: даже в этом качестве он куда больше походит на какого-нибудь султана, чем хотя бы на средневекового европейского короля. Даже на византийского императора, при всём желании, не тянет.

Судьбу этих девушек я предсказать не возьмусь, но одно знаю точно: наше общество изменилось, и уже никогда не станет прежним.

Сапковский прав: что-то кончается, что-то начинается.

Comments

[iwia.livejournal.com]

По отношению к PR в целом согласен, но исторический экскурс - как обычно, идеализм махровый.

>Европеец - это ведь в первую голову человек, свободный от традиции.

Это в одну из "последних голов", ибо освобождение от традиции было вызвано материальными условиями.

>Со времён Пушкина (а возможно, и раньше) правительство было в России единственным европейцем. Было, а теперь вдруг перестало.

99 % процентов повторяющих эту цитату не понимают, что такое "европеец", ибо не понимают, что такое абсолютизм (а заодно безбожно глубоко немарксистским образом смешивают между собой феодализм, абсолютизм и диктатуру при ГМК).
Суть в том (хотя Пушкин это явно представлял смутно, но выразить у него получилось), что при абсолютизме (не только российском) государство, выросшее вокруг самого крупного феодала, становится, тем не менее, если не "единственным", то главным капиталистом. продвигая такие вполне буржуазные институты, как единое торговое пространство внутри страны при протекционистской политике по отношению к зарубежью (почему это нужно буржуазии и правительству, но в мужской половой орган не уперлось феодалам, думаю, пояснять не нужно), регулярную армию с профессиональным командным составом и бюрократический аппарат (во многом пополняющиеся из состава буржуазии и мелкой буржуазии - что "дворянство мантии" во Франции, что выслужившие дворянство по Табели о рангах у нас) и, продвигаясь совсем уж в сторону надстройки, кое-какое просвещение (необходимое для развития всего вышеперечисленного).

Поэтому на некоторое время государство, балансирующее между феодалами и буржуазией, при абсолютизме становится прогрессивнее старого правящего класса - пока для буржуазии (не говоря уже о выросшем на фоне всего этого пролетариата) оно не становится всё же "слишком феодальным".

Я на тему этой цитаты давно собирался написать пост (с привлечением Покровского, но его книги нет сейчас под рукой), а ты как раз мне помог преодолеть лень).