Встретил у одного из своих френдов вот такое.
Что там особенно вкусного, это постоянно звучащее признание мужчин, что сексуальное насилие - это прямое, логичное и вообще законное продолжение выражение своего восхищения. Типа, если очень нравится - надо непременно поимеить. Соответственно, когда женщина наряжается, чтобы понравиться, она должна иметь в виду этот момент и не обижаться, если понравилась на сто процентов, до упора, так сказать.
И я подумал: а ведь гнилая и растлённая Европа уже недавно сталкивалась с этим вопросом. Лет так тысячу назад, или около того.
Средневековый рыцарский взгляд был насквозь мачистчским. Главное - рыцарская честь, то есть постоянное подтверждение, что ты не какой-то лох, а реальный пацан. Что ты ни перед кем гнуться не станешь - наоборот, это перед тобой все гнутся. Ну и отношение к женщинам было соответственное. Как же можно не изнасиловать, если можно изнасиловать?
И тут вдруг появляется пресловутая куртуазия. Отношение к женщине не как к объекту трахания - а как к объекту служения. Обратите, кстати, внимание: в идеале предметом рыцарского служения могла быть только замужняя дама. Поскольку она для тебя недоступна (ну, теоретически) - твоё поклонение ей чисто и бескорыстно. Даже, не побоюсь этого слова, духовно.
Особо в этом смысле характерен отец-основатель подобного взгляда - Кретьен де Труа. У него, если помните, в романе "Ланселот, или Рыцарь телеги" главгерой ради своей дамы совершает такой поступок, который по рыцарско-пацанским понятиям просто западло: он едет на телеге! Он, рыцарь, первый меч королевства! Служение даме для него оказывается важнее чести. Недаром у Фейхтвангера в "Испанской балладе" кастильский (вы не забыли, где возникло слово "мачо"?) король Альфонсо, читая об этом, думает: не дай бог, чтобы любовь довела меня до подобного.
Вот вам смешно, а моё патриотическое сердце кровью обливается. Неужто мы в этом вопросе отстали от Запада на столько веков?
Что там особенно вкусного, это постоянно звучащее признание мужчин, что сексуальное насилие - это прямое, логичное и вообще законное продолжение выражение своего восхищения. Типа, если очень нравится - надо непременно поимеить. Соответственно, когда женщина наряжается, чтобы понравиться, она должна иметь в виду этот момент и не обижаться, если понравилась на сто процентов, до упора, так сказать.
И я подумал: а ведь гнилая и растлённая Европа уже недавно сталкивалась с этим вопросом. Лет так тысячу назад, или около того.
Средневековый рыцарский взгляд был насквозь мачистчским. Главное - рыцарская честь, то есть постоянное подтверждение, что ты не какой-то лох, а реальный пацан. Что ты ни перед кем гнуться не станешь - наоборот, это перед тобой все гнутся. Ну и отношение к женщинам было соответственное. Как же можно не изнасиловать, если можно изнасиловать?
И тут вдруг появляется пресловутая куртуазия. Отношение к женщине не как к объекту трахания - а как к объекту служения. Обратите, кстати, внимание: в идеале предметом рыцарского служения могла быть только замужняя дама. Поскольку она для тебя недоступна (ну, теоретически) - твоё поклонение ей чисто и бескорыстно. Даже, не побоюсь этого слова, духовно.
Особо в этом смысле характерен отец-основатель подобного взгляда - Кретьен де Труа. У него, если помните, в романе "Ланселот, или Рыцарь телеги" главгерой ради своей дамы совершает такой поступок, который по рыцарско-пацанским понятиям просто западло: он едет на телеге! Он, рыцарь, первый меч королевства! Служение даме для него оказывается важнее чести. Недаром у Фейхтвангера в "Испанской балладе" кастильский (вы не забыли, где возникло слово "мачо"?) король Альфонсо, читая об этом, думает: не дай бог, чтобы любовь довела меня до подобного.
Вот вам смешно, а моё патриотическое сердце кровью обливается. Неужто мы в этом вопросе отстали от Запада на столько веков?
no subject
Date: 2013-05-20 11:23 pm (UTC)Первый вызов такому положению вещей был брошен в самом начале современной истории, в ХII и ХIII столетиях, причем, что очень важно, в контексте крупных и радикальных еретических движений, Катаров и Альбигойцев. Они проповедовали автономию любви, автономию женщины, противопоставляя её мужской агрессивности и жестокости. Романтическая любовь: я прекрасно понимаю, что такие понятия сегодня звучат уничижительно, особенно внутри женского движения. И всё же, для меня это нечто более серьёзное. На мой взгляд, такие феномены нужно воспринимать в их историческом контексте. Это был первый серьезный вызов существовавшей иерархии ценностей: первый серьёзный протест против феодальной иерархии и покорности, заложенной в ней, первый вызов чудовищному угнетению женщины. Безусловно, этот протест, этот антитезис был в огромной степени идеологическим, и порождался исключительно знатью. И всё же он не был целиком идеологическим. Преобладавшие социальные нормы были подорваны знаменитыми Судами Любви, созданными Элинорой Аквитанской, в которых почти всегда побеждали влюбленные, а не супруг, то есть, право любви превосходило право феодального лорда. И именно женщина, по имеющимся сведениям, защищала последний оплот альбигойцев от кровожадных армий северных баронов.
(Герберт Маркузе, "Марксизм и феминизм")
no subject
Date: 2013-05-20 11:24 pm (UTC)no subject
Date: 2013-05-21 12:05 am (UTC)Слава богу, нынешнее младое племя вроде избавляется от этого цветущего паразита. Вот когда при мне начинают восторгаться всей этой "рыцарской" поипенью, я начинаю думать - а может действительно всю эту отраву надо выкинуть на свалку истории? Чтобы не травили новые поколения
no subject
Date: 2013-05-21 04:35 am (UTC)Вообще же, куртуазная любовь - порождение сугубо своего времени, и для своего времени она была, безусловно, неплоха. Другое дело, что тащить идеалы почти тысячелетней давности в современную жизнь так же здраво, как пытаться воскрешать храмовую проституцию :)