Царски-иудейское

[puffinus]

Я недавно прочитал одну любопытную книжицу, называется "Библия" "Великий обман" Барта Эрмана. Это подробное рассмотрение того, как фальсифицировались новозаветные тексты.

Одно из важнейших направлений фальсификации - вот какое. Изначально-то всё было просто: Христа распяла римская власть в лице прокуратора (личного наместника принцепса) Понтия Пилата. Но уже в первые свои века христианство приобретало респектабельность. Его принимали люди богатые, влиятельные, порой даже сенаторы. В общем - солидный господь для солидных господ.

Теперь для этой религии было неловко обвнять имперские власти в казни Христа. Вот и нашли выход: виноваты в этом, дескать, евреи, а Пилат просто уступил настоянию этих жидовских морд ("На нас его кровь, на нас и на детях наших!"). В апокрифическом "Евангелии от Никодима" прокуратор уже изображён чуть ли не святым: "Пилат, не обрезанный телом, но обрезанный сердцем...".

И в дальнейшем утвердилась именно эта традиция, которая и проявила себя в культуре. Даже у Булгакова Пилат хочет спасти Иисуса, но поддаётся трусости ("это самый страшный порок").

Но ведь всякому непредвзятому читателю Евангелий ясно: Пилат не спасал Иисуса, а намеренно его топил. Просто хотел перевесить эту смерть на других. Гляньте хотя бы на это место у Иоанна:

Пилат, услышав это слово, вывел вон Иисуса и сел на судилище, на месте, называемом Лифостротон, а по-еврейски Гаввафа. Тогда была пятница перед Пасхою, и час шестый. И сказал Пилат Иудеям: се, Царь ваш! Но они закричали: возьми, возьми, распни Его! Пилат говорит им: Царя ли вашего распну? Первосвященники отвечали: нет у нас царя, кроме кесаря.

Хоти прокуратор вытащить Иисуса - что он должен был бы сказать? Ну примерно вот такое:

-Почему бы не отпустить этого парня по случаю Пасхи? Что он такого страшного натворил? Ну, проповедовал, а кто в наше время не проповедует? Первый век, кризис иудаизма, знаете ли.Он никого не убил, не ограбил, да и других к насилию не подстрекал. Простим его, а?

Вместо этого Пилат идёт на весьма откровенную провокацию. Он спрашивает: "Разве не он - ваш царь?". Этим вопросом Пилат загоняет иудеев в угол, не оставляет им выбора.

От мира сего, не от мира сего - но царь может быть только в независимой стране. Ответ "да" означал бы непризнание римской власти над Иудеей, то есть, по сути, бунт. А ведь за спиной прокуратора наверняка стоят легионеры, недвусмысленно поглаживая рукояти мечей. Иудеи вынуждены кричать: "Нет у нас царя, кроме кесаря!". Они ведь иудеи, а не самоубийцы.

Но и Пилат - не трус и не слабак. Просто чиновник без чести и совести, которому неважно, по какому количеству трупов придётся идти к цели. Он, между прочим, одним выстрелом убил двух зайцев: расправился с претендентом на престол и замазал его кровью иудейскую же верхушку.

При всём уважении к вам, Михаил Афанасьевич.

Comments

[rsokolov.livejournal.com]

Что произошло на самом деле.

Изначально возникнув в Иудее, христианство довольно быстро распространилось среди евреев диаспоры и некоторых, попавших под влияние проповедников вроде Павла, язычников. В отличие от довольно фанатично настроенных иудеев, христиане были склонны проявлять куда большую лояльность к римским властям - в конце концов, именно им они были обязаны своей защите от иудеев. В посланиях Павла и других апостолов невозможно найти никаких негативных сантиментов по отношению к римлянам, наоборот - римские начальники объявляются богопоставленными, а христианам полагается им повиноваться, воздавать почести и платить налоги. Не то чтобы римляне испытывали какие-то особые симпатии к христианам. Поначалу они их вряд ли отличали от прочих сект, возникших на основе иудаизма. Но вмешиваться в религиозные разборки, инициируемые ортодоксальными приверженцами Моисеева закона, у них не было ни малейшего желания - тем более, что сам Моисеев закон входил в немалое противоречие с законами Рима, и подлежал искоренению.

В 66-м году иудеи подняли восстание против римлян. Основным центром христианства продолжал быть Иерусалим. Что случилось с Иерусалимом в результате этой войны - хорошо известно. Но если иудеи все-ж таки смогли хоть как-то оправится от поражения. (несмотря на разрушение Храма, Санхедрин продолжал заседать, пусть и не в Иерусалиме), то для существенно менее многочисленных христиан падение Иерусалима и гибель большинства его обитателей стала катастрофой. По сути, секта христиан прекратила свое существование как единая церковь. Последующий период длиной примерно в сто лет, по сути, стал "Темным веком христианства". Лишь к концу 2-го века снова стали появляться заметные труды по христианской теологии. (Именно тогда был сформирован канон Нового Завета, например). До того момента, разбросанные по отдельным общинам христиане пытались хоть как-то осмыслить постигшую их катастрофу и пересказывали друг другу разнообразные слухи и байки. Теперь уже преследуемые римскими властями и лишенные возможности открыто проповедовать свое учение, они предпочитали облекать его в форму притч и аллегорий. Какое дело до того, что язычники верят, что мы поклоняемся распятому преступнику с головой осла? Им-то ведь и не положено знать, о чем на самом деле говорится в наших книгах.

Главной из этих аллегорий стала история убитой, но воскресшей Церкви.

По-видимому процесс осмысления уничтожения Иерусалима и находившихся в нем главных апостолов-основателей протекал следующим образом. С одной стороны, было вполне очевидно, что непосредственными убийцами были военнослужащие римской армии. С другой стороны - ясно же, они же не хотели убивать именно христиан. Не могло ли быть так, что они всего лишь были орудием в чьих-то дьявольских руках? Но кто это мог быть кроме самых главных врагов христианства - иудейских первосвященников? Они, конечно, тоже слегка пострадали, но во-первых не так сильно, а во-вторых это была божья кара, а в-третьих коварство иудеев настолько велико, что они не остановятся ни перед чем, чтобы уничтожить христиан. (Через две тысячи лет иудеи аналогичным образом подговорят американцев уничтожить башни Всемирного торгового центра). Как и всякая другая теория подобного рода, эта теория имела свои шероховатости, но с главной своей задачей - осмыслить взаимоотношения христиан, римлян и иудеев после падения Иерусалима - она вполне справилась. А облечь ее в форму псевдо-исторического романа о казненном римлянами по наущению иудеев христианском проповеднике было уже делом несложной литературной техники, благо образцы подобной литературы, вышедшее из под пера языческих авторов, у христиан имелись перед глазами. Римляне, все же, были образованным народом и библиотеки имелись в каждом крупном городе.