Статья

[puffinus]

 
Вот моя очередная статья для Коммуниста.

Два пути к одной цели

Совсем недавно я встретил у Синей Вороны такое суждение:

«Представим «социалиста вообще». У него могут быть две позиции.
1. Он считает себя частью этой демократической системы, его основное желание - улучшить работу этой системы и сделать ее более социальной, более удобной для ЛЮДЕЙ, для народа.
2. Он хотел бы свергнуть эту систему вообще и заменить ее социалистической. (Радикально-левая позиция)».

Это, в общем-то, так и есть. Однако, на мой взгляд, противопоставлять эти позиции и считать их непримиримо противоречащими друг другу – большая ошибка. И вот почему.

Улучшать систему (любую) можно по-разному. Но вопрос это в любом случае классовый – важно то, с чьих позиций мы используем понятия «лучше» и «хуже». Например, с точки зрения капиталиста, существующая в современной России система достаточно хороша. Конечно, и её следовало бы улучшить: законодательно запретить профсоюзы и забастовки, освободить бизнес от налогов, окончательно зафиксировать статус частной собственности как священной и неприкосновенной… В любом случае это будут лишь косметические поправки, сущности самой системы они не затронут.

С точки зрения наёмного работника всё иначе. Как совершенно верно пишет Синяя Ворона, его стремление – сделать систему более социальной. Иначе говоря, для пролетария – как и для коммуниста, социалиста, вообще любого левого – капитализм тем лучше, чем больше он походит на социализм.

Каким же образом можно произвести подобное улучшение? Представьте, что вам нужен нож. А ножа нет, есть только стальной брусок. Кроме того, в вашем распоряжении имеются наковальня, горн, молот и клещи, причём по условиям задачи вы умеете со всем этим обращаться. И вот вы раскаляете брусок, и на наковальне начинаю улучшать его с помощью молота. С каждым ударом он становится всё лучше, то есть всё более походит на нож. Наконец, его качество принципиально меняется - это уже не кусок металла, а тот нож, который был вам нужен с самого начала.

Здесь дело обстоит сходным образом. Улучшать и вообще преобразовывать любой объект можно лишь до некоторого предела. Дальше он уже перестаёт быть собой и становится чем-то принципиально иным. Если капитализм по всем признакам становится подобен социализму – то это социализм и есть.

Разумеется, сейчас до этого ещё далеко даже в наиболее передовых странах. Именно поэтому борьба против капитализма как такового (то, что Синяя Ворона называет «радикально-левой позицией») по-прежнему остаётся актуальной. Но можно ли низвергнуть капитализм, используя один лишь этот способ? В наиболее благоприятном для них случае радикальные левые могут овладеть государственной властью и попытаться использовать её для социалистических преобразований. Но если в этом деле единственным активом левых является власть – то это означает всего лишь попытку решить социально-экономические вопросы на политическом уровне. По наивности своей попытки эти левые будут напоминать козлика из советского мультфильма – который держал Землю, привязав верёвку к вбитому в неё колышку. Такие усилия могут быть успешны лишь в том случае, если они являются дополнением к глубинным изменениям в ткани общества.

Путь левых, стремящихся улучшить систему, всё же представляется как минимум не менее перспективным. На практике подобное улучшение оборачивается расширением прав профсоюзов (и, соответственно, ограничением прав собственника) и высокими налогами с крупного бизнеса, которые в дальнейшем расходуются на социальные нужды. Таким образом, подтачивается самая основа капиталистического строя – частная собственность на средства производства. То, чем владелец не может полновластно распоряжаться, уже не есть его собственность в буквальном смысле. И здесь ограничение прав собственника – безусловный прогресс.

Точно так же и социальная база у радикальных и умеренных левых – одна. По крайней мере, все марксисты сходятся в том, что переход к коммунизму возможен лишь через диктатуру пролетариата. А пролетариат не может подготовиться к своей роли диктатора вне борьбы – и политической, и экономической. Разумеется, указать ему путь к необходимым политическим преобразованиям могут лишь радикальные левые – но в данный момент именно умеренные помогают наёмным работникам набрать необходимую для этого силу. С другой стороны, они и сами не могут действовать без тесной связи с пролетариатом. Пусть даже сейчас у буржуев необходимо выбить лишь небольшие уступки – но кто их будет выбивать, если не пролетарии? Без забастовки (реальной или хотя бы маячащей на горизонте) капиталист и копейкой не поступится.

Конечно, историческая миссия умеренных левых ограничена – они могут быть эффективны лишь до определённого момента. Рано или поздно требуемые уступки станут для капиталистов неприемлемыми и вызовут их сопротивление, скорее всего, вооружённое. Надо полагать, это произойдёт после того, как развитое профсоюзное движение распространится по всему миру – и капиталу станет некуда «убегать» в поисках дешёвой рабочей силы. В противном случае он всегда будет располагать достаточными средствами, чтобы откупиться от пролетариата передовых стран и получить своё с тех же китайцев. Речь здесь идёт о капитале в мировом масштабе – в какой-то стране открытая буржуазная реакция может начаться и ранее. А силовое подавление такой реакции будет пролетарской революцией, но пока ещё не окончательной.

Итак, радикальные и умеренные левые по своей исторической роли друг другу вовсе не соперники. Скорее уж помощники: одна сила наносит удары по капитализму извне, другая подтачивает его основу.

Кто одобряет одну из этих сил и осуждает другую – тот подобен человеку, решившему в своей жизни пользоваться только одной рукой.

Comments

[iwia.livejournal.com]

>Добавлю, что ничего особенно отличного от капитализма в Китае организовывать и не собирались. Известное высказывание того же автора "Все мероприятия этой революции направлены не на уничтожение частной собственности, а на охрану частной собственности. В результате этой революции будет расчищен путь для развития капитализма.".

О какой революции это было сказано и когда? До социалистической революции КПК участвовала в революции национально-осовободительной, в которой, действительно, социалистических целей не ставилось - но потом-то КПК стала решать совсем другие задачи.
Процитирую Торбасова:

Говоря об экономике, Васильев приводит лишь один довод в пользу расхождения Мао и Че, да и тот совершенно ложный:

«Заметим, что, несмотря на перипетии «культурной революции», китайские идеологи никогда не пересматривали тот фундаментальный аспект «идей Мао Цзэдуна», который выражен следующей цитатой: «Наша нынешняя политика является двусторонней политикой. … В области трудовых отношений … она направлена, с одной стороны, чтобы в пределах возможного (выделение наше — М.В.) улучшать жизнь рабочих, а с другой стороны — не препятствовать развитию капиталистической экономики на разумной основе, … гарантирующая всем помещикам и капиталистам, стоящим за борьбу против японских захватчиков, равные с рабочими и крестьянами личные, политические и имущественные права» (Мао Цзэдун. Указ соч., т. 4, С.17)».

Когда это было на самом деле сказано?! В 1941 г., за восемь с половиной лет до завоевания коммунистами государственной власти, во время японской агрессии в Китае! А 6 июня 1952 г. Мао недвусмысленно подчеркнул, что «со свержением классов землевладельцев и бюрократических капиталистов противоречие между рабочим классом и национальной буржуазией становится в Китае главным; поэтому национальную буржуазию не следует больше определять как промежуточный класс». Затем революционно-пролетарская линия снова была решительно проведена Мао Цзэдуном и его соратниками во время Культурной революции.

Обман нужен Васильеву, чтобы создать иллюзию о различии позиций, которые на самом деле были весьма близки. Чтобы казаться убедительнее, Васильев подразумевает под «китайскими идеологами» не Мао Цзэдуна и шанхайскую четвёрку, а злейших врагов маоизма, что проясняется далее упоминанием «лидеров КПК, ратовавших за «построение социализма с китайской спецификой» и «рыночную экономику»». Неоспоримым, железным фактом является то, что это была не маоистская линия, а линия Лю Шаоци, которого маоисты свергли, и Дэн Сяопина, которого, увы, свергнуть до конца не успели.

[baizhi.livejournal.com]

Данное высказывание датировано 1948м годом. Впрочем, антимонархическая национальная революция в Китае произошла ещё даже и до того, как была основана КПК. Я же выбрал это высказывание не по датировке, а по яркости.

"До социалистической революции"

- Борьба, завершившаяся провозглашением КНР, называлась Новодемократической революцией, и Мао Цзедун проводил разграничительную линию между революцией такого типа, и социалистической Октябрьской революцией. Собственно в том, что Октябрь был пролетарской революцией, а "новодемократическая" - широко народной, и с иным содержанием, хоть и под руководством коммунистической партии и пролетариата.

В основании КНР, как на протяжении жизни Мао, так и в наши дни, лежит принцип "демократической диктатуры народа", где в "народ" входит и национальная буржуазия. Эта ситуация была неизменна с 1949 года. Если хотите более поздний и конкретный источник Мао, где описана ситуация с буржуазией, предлагаю вам "О правильном разрешении противоречий среди народа", 1957. Выбрал я его, опять же не по какой-то конкретной причине, а просто постольку поскольку это довольно важная и запоминающаяся работа. Там недвусмысленно сказано(4 раздел), в частности, что представитель буржуазии ничуть не лучше и не хуже в китайском обществе, чем представитель пролетариата. (А это, напомню, период государственного капитализма).

Касательно приведённого отрывка могу только сказать, что он наглядно показывает, что "российские маоисты" стоят на позиции китайских ультралевых и в частности "банды четырёх". Однако странно, почему это Мао Цзедун, читавший и рецензировавший все работы и даже большинство выступлений Ден Сяопина, и обладавший абсолютным влиянием, пусть и не вмешивавшийся особо под конец жизни в политику и экономику, не мог низвергнуть его из власти, или по крайней мере выпустить жестокую критику (Если, конечно, он был "злостным антимаоистом"). Не говоря о том, что Ден Сяопина можно назвать последователем Чжоу Энлая, но уж никак не Лю Шаоци.

По моему личному мнению, если почитать ранние работы Мао (до основания КНР), он всегда предпочитал именно рыночную экономику. Однако политическая ситуация вокруг Китая (враждебность и изоляция со стороны западного мира, возможность опереться на СССР), продиктовала необходимость скопировать экономическую модель у нас.