О языке и не только

[puffinus]

Наткнулся вчера на такой любопытный пост.

Надо сказать, что на словах русские всегда готовы признать, что украинцы – народ, но – внимание! – «братский народ». За этой лукавой формулой кроется твердое убеждение, что мы – русские и украинцы – ОДИН народ, призванный жить в одном государстве со столицей в Москве. Говоря о «братском украинском народе», большинство русских воспринимают украинский язык и само украинство как досадное историческое недоразумение, исторический вывих, возникший благодаря зловредному влиянию Литвы и Польши. 

Я сейчас не стану спорить о том, насколько прав сам Широпаев. Меня, скорее, впечатлили Содом и Гоморра в комментах. Многие с пеной у рта доказывали, что украинского языка нет, а значит, и украинского народа быть не может. Это те же русские, только подпорченные.

Вот с языка-то я и хочу начать.

Представим на минуту, что украинского языка в самом деле нет (это просто диалект русского). А американский язык - есть? А австралийский? Перуанский? Бразильский? А соответствующие страны, тем не менее, существуют, они - реальность. Да и в старушке Европе такое не редкость: попробуйте что-нибудь сказать по-швейцарски или по-австрийски. 

Причём речь идёт не просто о государствах, а именно о разных народах, со своей культурой и своей историей. Возьмётся ли кто-то утверждать, что нет швейцарского народа? Или что кубинцы и чилийцы принадлежат к одной нации, поскольку те и другие говорят по-испански?

Помнится, Кагарлицкий рассказывал, как одного очень крутого лингвиста, с мировым именем, спросили, в чём коренная разница между языком и диалектом. Тот ответил: "У языка есть армия".

Что ж, у украинского языка она есть.

Итак, наши славянские братья и славянские же сёстры вот уже двадцать лет живут не в том государстве, что мы. И я не заметил, чтобы их это особо огорчало. Они совершенно не тоскуют по нашей вертухали власти, нашим ментам и фэсбам, нашим отделам по борьбе с экстремизмом и прочим прелестям российской жизни (у них там, конечно, тоже не мармелад, но всё же). И лично я полагаю, что это - их право. Зачем оскорблять украинский народ, объявляя его неспособным на самостоятельное политическое существование? Тем более что практика показывает: он на это вполне даже способен.

Имперство, блджад, имперство... Тому, кто мечтает о великой державе (которая, как в анекдоте, с кем хочет, с тем и граничит), непереносима мысль, что бывшая часть этой державы способна прекрасно обходиться и без неё. Очень хочется вернуть её обратно, подмять под себя - сломать. Чтобы больше не смели вякать.

И вот тут я считаю себя обязанным особо обратиться к своим товарищам по левому лагерю. Имперство - само по себе яд. Но у какого-нибудь либерала или националиста от него в худшем случае прихватит живот. А вот для левых вообще и коммунистов в частности этот яд смертелен. Нельзя всё же недооценивать силу традиции, а в отечественной традиции коммунистическая идея и великодержавность оказались связаны слишком сильно.

Не вытравим из себя эту великодержавность - так никуда и не двинемся с места. Застрянем, как Лаперуз в одноимённом проливе. И по-прежнему будут считаться нормой мутанты наподобие адвоката Аграновского, который публично недоумевает: почему Россия должна претендовать только на Севастополь, а не на всю Украину?

Давайте лучше вспомним о тех усилиях, которые приложили большевики (не только они, конечно) для уничтожения тюрьмы народов.

Хотя нельзя не признать: безвизовый режим - отличная штука.

Comments

[pups-alik.livejournal.com]

Выдержка оттуда: "Страшная тайна Московии.

Кроме Большого московского мифа, существует и Великая московская тайна…

Поколения воспитывались на том, что Московия — это и есть Русь. И что у Киевской Руси вообще не было никакого выбора, кроме как превратиться в Московскую. А у Московской Руси не было никакого выбора, кроме как превратиться в восточную деспотию с набором отвратительных и злых обычаев. Какой там выбор, если народ веками отбивался «по колено в крови », бедняжка!

Так вот, самая страшная тайна, которую московиты скрывают уже не первое столетие: что АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ ВАРИАНТ РУССКОЙ ИСТОРИИ БЫЛ!

По разным причинам он не смог реализоваться. Не появилось цивилизованной, европейской Руси, способной поглотить и ассимилировать Московию. Но даже та Западная Русь, которая сложилась, реализовалась между Московией, Польшей и Литвой, дала нам очень, очень многое. Наверное, надо говорить даже не об альтернативном варианте, а о нескольких, трудно сказать, о скольких именно возможных вариантах русской государственности.

И вторая часть страшной тайны, удерживаемой москалями до синевы под ногтями, до капель холодного пота на лбу:

АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ ВАРИАНТЫ РУССКОЙ ИСТОРИИ СУЩЕСТВУЮТ СЕЙЧАС! Каждый вариант прошлого создавал для нас и новый вариант настоящего, нет слов.

Но и каждый вариант настоящего создает другие версии будущего.

И один из вариантов будущего делаем мы здесь и сейчас. В каждый момент времени мы совершаем поступки — и тем самым выбираем судьбу. И свою собственную, и для детей и внуков. Так было вчера, так есть сейчас, так будет завтра и послезавтра. Мы сами решаем, что взять в сегодняшний день из необъятного русского прошлого. Мы сами решаем, о чем сказать: «Вот это наше». И о чем сказать: «Оно появилось случайно».

Современный русский человек часто так привык считать своим только московское наследие, что ему непросто освоится в этой беспредельности. Непросто даже просто понять: его наследие создается не только в Московии.

«Значение Юго-Западной Руси остается навсегда важным, но всегда второстепенным; главное внимание историка должно быть постоянно обращено на север» — полагал С. М. Соловьев.

Я же полагаю, что современному русскому человеку неплохо бы посмотреть и на юго-запад, и на северо-запад, и осознать как свое наследие и Новгорода, и Литвы. От наследства можно и отказаться, но это ведь две совсем разные вещи: не иметь наследства и отказаться от того, что у тебя есть по праву.

И даже в Московии есть много чего, и очень разного, совсем не одна только жестокость, батоги, безумие владык разного ранга и калибра.

Русский человек вовсе не создан как-то особенно. Так что демократия, собственное достоинство, достойная и полная уважения жизнь — не для него. На этом изо всех сил настаивают и русофобы всех мастей, и «наши плюралисты», бравые интеллигентики. Те, кто хотели бы вечно вести народ к сияющим вершинам прогресса… Но никогда не привести — потому что как только приведут, сами окажутся никому не нужны.

Но это — грубая и очень небескорыстная ложь".

[pups-alik.livejournal.com]

Еще оттуда же: Самая главная, самая лучезарная истина, какую только может уяснить себе россиянин: он вовсе ни на что НЕ обречен.

Русский человек вовсе не был обречен и сегодня тоже не обречен на общинную жизнь, в которой ему будут рассказывать, какие у него есть потребности; он вовсе не обречен на службу своему обезумевшему государству.

Русские создали такие современные, культурные государства, как Новгород и Великое княжество Литовское.

Страны, для жителей которых свобода не была отвлеченным принципом и демократия — словом из книжки.

И разорванность россиянина между отсталостью, но своей, и развитием, но чужим, тоже не неизбежно.

Традиция эта сложилась в Московии, когда передовое государство с самыми современными способами ведения войны развивалось за счет отсталого, несамостоятельного общества.

В XIX веке, в сложном, очень может быть, решающем веке русской истории с крайней определенностью сказалась разобщенность русского общества, наличие в нем по преимуществу только двух крайностей. Русский человек мог быть «прогрессистом», «левым», но тогда обычно глубоко равнодушным к судьбам отечественной культуры, народной жизни, религии. Вместе с «прогрессивными» настроениями почти непременно шло негативное отношение к русской государственности, в клинических случаях доходящее до желания «отменить всех солдат-с», чтобы «нация умная» могла бы легче «завоевать нацию глупую-с».

В другом варианте россиянин был лояльным подданным империи и почвенником, с любовью принимавшим культурное наследие предков. Но тогда, за редким исключением, он стоял на сугубо охранительных политических позициях. «Православие — самодержавие — народность». И никаких перемен.

Пусть мужики любят помещиков. Ах, не любят?! Перепороть!

И сейчас в основном это так. Россиянин или охранитель — и тогда никаких перемен! Вернуться в социализм — и ни-ни!

Или он сторонник прогресса, развития, человек динамичный и активный, но тогда, за редким исключением, убежденный сторонник американо-европейского пути развития и отказа от национального наследия.

Ну так вот: мы не обречены ни на одну из этих крайностей. Нам нет ни малейшей необходимости заимствовать демократию, европейский тип развития в Америке. Это — тоже часть нашего наследия; не меньшая часть, чем традиция политического сыска, преследования за убеждения или пресловутого коллективизма. Если в жизни россиян были такие общества, как новгородское, кто сказал, что это никогда не может повториться?

У меня было много причин написать эту книгу. И среди прочих я хотел показать своим соотечественникам ту часть нашего наследия, которую изо всех сил скрывали от нас тираны и XIX, и особенно XX столетия.

Уверен, что это заметно, но на всякий случай сознаюсь: книгу я писал откровенно с националистических позиций.

Только я был националистом Руси, а не москалей, и патриотом Руси, а не Московии, вот и все".

[pups-alik.livejournal.com]

И еще: "Большая часть резких оценок, возмущений, протестующих слов вызвана во мне как раз любовью к своему народу и убеждением, что он заслуживает лучшей судьбы. В конце концов, это детей моего народа московиты привязывали к матерям перед тем, как швырнуть с моста в Волхов. Это мой народ в Смоленске московиты выморили голодом, лишь бы не дать ему вернуться домой, в Великое княжество Литовское. Это первопечатник моего народа Иван Федоров бежал из Москвы во Львов, потому что в Москве православных теснили хуже, чем в Речи Посполитой. И это славную историю моих предков скрывали от меня большую часть моей жизни.

И не надо. Бога ради, путать Божий дар с яичницей, грешное с праведным.

А из этого следует, что русский вовсе не обречен быть азиатом. Вовсе не сидит в нем татарин, который вылезет наружу, только поскреби русского. Это глупое и подлое вранье.

С тем же успехом из вас может вылезти оборотистый купец, член магистрата в Полоцке или Витебске, русский шляхтич или бойкий новгородец. Русские вообще невероятно пластичны. Если уж непременно нужно искать пресловутую национальную специфику, она, пожалуй, именно в этом. Русские веками жили в невероятно разнообразной стране, от субтропиков до субарктики, от Камчатки до Прибалтики. Есть русские оленеводы и русские виноградари, русские моряки и русские таежники. И все это у них как-то получается.

Так же мы веками сидели между разными цивилизациями, и русский татарин с ублюдочной кличкой Малюта выл и размахивал саблей в сотне верст от того места, где русский поляк Николай Радзивилл, европейский русский вельможа, вытягивал ноги к камину своего замка. Мы легко можем быть очень разными.

Русский человек НЕ обречен бежать в стаде бесхвостых двуногих собачонок очередного тирана.

Русский человек НЕ должен отказываться от личного успеха для процветания государства. Более того — такой отказ с его стороны будет величайшей глупостью, а его народу не принесет ничего хорошего.

Русский человек НЕ обязан строить огромную империю, кого-то завоевывать и покорять. Он может это все ДЕЛАТЬ, а может и НЕ ДЕЛАТЬ.

Другой разговор, что декларации здесь не помогут.

Народу дается не по тому, что он заявляет, а по тому, что он делает. Ищущий — обрящет, и жизнь обычно щедро дает то, чего мы хотим на самом деле. Хотим демократии? Будет демократия. Хотим севрюги с хреном? Получаем севрюгу, а вот демократии — хрен.

Народ всегда получает то, за что он готов умирать. Это может показаться чрезмерным, вычурным, какой-то лживой красивостью, диким преувеличением. Но жизнь показывает на тысячах примеров — это так.

Римская империя ничего не смогла сделать с христианами. Веками, поколениями русские люди хотели империи. Так хотели, что готовы были умирать за нее… Ну вот мы ее и имеем. Довольны? Счастливы?

Веками, поколениями русские люди не были готовы умирать за свободу, за свои права. Для них само сочетание слов «умирать за свободу» означало войну с внешним врагом, и только. А вот за свои собственные — не за корпоративные, не за государственные, а за свои личные — права, за них россиянин не был готов бороться, и уж тем более — умирать. Чаще всего ему казалось это просто диким — умирать за то, чтобы иметь какие-то права. Это британцы пели национальный гимн со словами: «Никогда, никогда, никогда Англичанин не будет рабом!». А мы не пели ничего подобного.

Но вот мы ее и не имеем, свободы, а нашей судьбой, нашей страной распоряжается мафия. Мы ведь не были готовы умирать за то, чтобы распоряжаться сами собой.

Сегодня мы имеем то, за что готовы были умирать вчера. Завтра мы будем иметь то, за что готовы умирать сегодня. Но в любом случае мы, собственно говоря, вообще ни на что не обречены и сами выбираем собственную судьбу. Сейчас. В настоящий момент. Вот и все".