Прощание с прошлым

[puffinus]

Я стараюсь понять: почему же украинские события так разделили нас в России? Мы друг в друга ещё не стреляем, но ведь стремление к этому нарастает с каждым днём. Такое впечатление, что в одной стране нам не ужиться.

Не в Украине же дело, она только послужила спусковым крючком. Подспудно эта вражда тлела и раньше, а в последнее время - полыхнула, и дальше будет только разгораться.

По-моему, главную роль сыграли, как ни странно, именно памятники Ленину. В них, конечно, не было ничего ни коммунистического, ни революционного. В позднем СССР они стояли повсюду - а попробовал бы кто-нибудь под таким памятником агитировать за революцию. Эти памятники до сих пор остаются символом империи, или, если кому-то это слово не нравится, державы. И украинцы валили их именно в этом смысле: мы не Россия, мы другая страна, отлюбитесь от нас. Мы в Державу не хотим.

Поэтому коллега dysto совершенно прав, называя ватников гибеллинами - сторонниками империи (я намерен и в дальнейшем использовать этот термин). Гибеллины могут видеть в Советском Союзе первое в мире социалистическое государство или воплощение Русского Мира, но их суть - в абсолютизации советского опыта. В их сознании СССР до сих пор жив, только временно разделён, и его нужно восстановить. Я особо повторяю эту мысль, ибо она очень важна: социальный и политический строй Державы для гибеллинов вторичен, и даже если они не сходятся между собой во взглядах на него, то легко могут прийти к соглашению, хотя бы временному. Главное - территориальное восстановление империи, которое символизируют памятники Ленину. В этом сама суть гибеллинства.

Мы же, гвельфы, простились с прошлым и похоронили своих мертвецов. И среди нас могут быть люди разных взглядов: левые, либералы, даже националисты. Но нам по ночам не снится СССР, и мы готовы, исходя из нынешнего положения дел, строить будущее, не стремясь воспроизвести прошлое. Вот и всё.

К сожалению, одна позиция напрочь исключает другую. Договориться по-хорошему никак не получится.

Comments

[rsokolov.livejournal.com]

Мне кажется, вы не правы, противопоставляя революцию и империю.

Вспомните, как было дело. В августе 1914 народ массово и с энтузиазмом ломанулся на войну. Через 3 года выяснилось, что победы в этой войне не предвидится. Поражение народ еще, может, и стерпел бы. Но когда и ни туда и ни сюда - народ начинает правительство ненавидеть. Царя скинули, заодно отбросили и изрядно поднадоевшую религию, которая, конечно же, была самая верная и правильная, но толку от нее уже никакого не было. Взамен поставили большевиков, которые обещали под знаменем единственно верного, теперь уже - научного, учения, завоевать (т.е. освободить) весь мир. От столь глобальных планов пришлось со временем отказаться, но хотя бы в кратчайшие сроки восстановили подразвалившуюся империю и даже, со временем, существенно распространили область ее влияния: от Берлина до Пекина. Царям такое и не снилось. Потом, конечно, все снова вернулось к ситуации статического равновесия: прогресс в борьбе с мировым капитализмом сошел на нет, а тут еще и жрачка закончилась. Ну а дальше уже была история, которую все мы могли непосредственно наблюдать, пересказывать ее не буду.

Так что теперь, когда народу снова подарили мечту - куда-нибудь пойти, кого-нибудь освободить, а заодно и территорией прирасти, всякий, кто эту мечту не разделяет, воспринимается как предатель. А тот, кому эта затея по душе, может быть хоть коммунистом, хоть белогвардейцем - разница тут настолько незначительна, что можно быть даже и тем, и другим одновременно.

[almarrus.livejournal.com]

ну собственно просматривается и четкая аналогия с германией 30-х годов, желавшей реванша после поражения в первой мировой войне. законы развития фашизма теперь хорошо известны историкам.

[rsokolov.livejournal.com]

Это немного другая тема - хотя аналогию между Путиным и Гитлером не проводил только ленивый.

Меня в данную минуту интересует, скорее, вопрос о преемственности царского и большевистского режимов. С одной стороны, сама постановка вопроса выглядит достаточно дико - большевики старались быть ни в чем не похожи на прежних правителей, но только в тех вещах, которые они осознавали, в которых они отдавали себе отчет.

Если Маша уходит от Васи к Пете, то Петя может, на первый взгляд, быть полной противоположностью Васе, и именно так Маша его и оценивает, и тем не менее, у Васи и Пети вполне может найтись нечто общее, что Маша вообще ценит в мужчинах, сама того не осознавая.

Вопрос о преемственности ельцинского (не путинского!) и советского режимов тоже достоин рассмотрения, но к нему, боюсь, еще не скоро подступятся.