puffinus | Делать жизнь с Пушкина

Мне кажется, что Пушкин стал проклятием российской либеральной (а она вся такова - другое дело, что многие из неё идут дальше, развивая либерализм, например, до коммунизма) интеллигенции. Пушкина считают образцом, примером для подражания. И вспоминают эти его строки:

Беда стране, где раб и льстец

Одни приближены к престолу,

А небом избранный певец

Молчит, потупя очи долу.

Это - позиция. И позиция эта состоит в том, что небом избранный певец (=интеллигент) должен стоять у престола, оттесняя от него раба и льстеца. И, очевидно, давать монарху мудрые советы, чтобы хоть немного улучшить мерзость отечественной жизни.

За досоветскую не скажу, но советская и постсоветская интеллигенция именно такова. В ней бурлят единство и борьба противоположностей: выступление против власти и страстная жажда к ней прибиться. Как я писал когда-то, отечественный доктор Будах мечтает о том, чтобы наше арканарское величество Пиц осознало его необходимость и приблизило его к престолу. А этот дон Румата какой-то подозрительный - чужак и, возможно, коммунист, фи.

Это ведь в точности биография Пушкина. Пока Александр гонял его по ссылкам, наше всё фрондировало и писало стихи наподобие оды "Вольность", за которую и в сегодняшней России могли бы пришить 282 статью. А стоило Николаю хоть немного обласкать поэта - и не нашлось в России более рьяного охранителя. Я ведь процитировал только конец стихотворения. А не угодно ли послушать начало?

Нет, я не льстец, когда царю

Хвалу свободную слагаю:

Я смело чувства выражаю,

Языком сердца говорю.

Его я просто полюбил:

Он бодро, честно правит нами;

Россию вдруг он оживил

Войной, надеждами, трудами...

Это, на минуточку, о Николае I - том самом, который на тридцать лет превратил Россию в царство мёртвых, а в итоге пролюбил всё, что только мог (Пушкин этого, впрочем, уже не застал). Но поэт, допущенный ко двору, его просто полюбил. Как полюбил бы почти любой (заметьте, я говорю "почти") интеллигент, для которого царь распахнул бы двери своей передней.

Так вот, может быть, надо нам уйти от Пушкина? Ну хотя бы - к Белинскому?